Между Навью и Явью. Семя зла
Это могло значить всё, что угодно. То, что Сачу – такой же пастух. То, что он – один из разведчиков рода. И ещё с десяток предположений. Волшан поднял Илька в лёгкий галоп и очень скоро разглядел мальчишку‑беглеца. Поймав его за шкирку, как щенка, прямо из седла, Волшан предоставил беглецу орать и болтать ногами в воздухе, пока Ильк неспешно рысил вперёд. Наконец мальчишка замолчал, и Волшан остановил коня.
– Знаешь Сачу? – грозно спросил он, тряханув беглеца.
Тот засипел и что‑то промычал.
Волшан подтянул его повыше и заглянул в чумазое лицо.
– Садись впереди, дорогу покажешь.
Мальчишка сделал попытку кивнуть. Волшан отпустил поводья и затащил его на коня. Ильк громко захрапел и пару раз недовольно поддал задом.
– Успокойся! – осадил его Волшан и сжал коню бока, сопровождая посыл печенежским: «хеч‑хеч![1]»
Скоро впереди показались первые лошади табуна. Ильк напрягся, надулся, как петух, выгнул шею и задрал хвост. Рысь превратилась в высокую пляску, отчего мальчишку и Волшана подкидывало и бросало обратно.
– Не надо близко, – наконец раскрыл рот мальчишка. – Там кобылы с жеребятами.
– Понял, слезай. Приведёшь Сачу, получишь вот это, – Волшан отцепил от своего пояса одну из медных птичек‑амулетов и показал мальчишке.
На его лице забавным образом отразились недоверие и радость одновременно, но радость победила, и он, не сводя глаз с обещанного подарка, лихо соскочил в мягкую траву. Здесь, между двумя пологими холмами, не рос ковыль, и степь переливалась зелёным бархатом, украшенным яркими точками цветов полевых цветов.
Ильк продолжал волноваться в опасной близости от табуна, и Волшану пришлось немного отъехать назад. Он не решался спешиться, и просто отпустил поводья, предоставив коню брякать удилами во рту, когда тот решил пожевать травы.
Прошло довольно много времени, прежде чем Волшан услышал топот копыт. Услышал и Ильк – он поднял голову и развернул уши в сторону звука. Вскоре показался и сам всадник – молодой степняк на приземистой лошадке. Пока тот не подъехал ближе, Волшан успел благодарно огладить шею своего коня – с тех пор, как оборотень стал наездником, лошади больше не обращали на его звериную природу никакого внимания, чего не скажешь о собаках и другой живности. Но среди кочевников, в степи, это было неоценимым даром.
– Сачу? – крикнул Волшан.
На таком расстоянии он прекрасно чуял, что всадник не вооружён и пахнет только дымом, кумысом и лошадьми.
– Я – Сачу. А ты кто? – прокричал в ответ пастух, явно опасаясь подъехать ближе.
– Я привёз тебе кое‑что от Тэмира[2].
Смеян говорил, что кое‑кто из степняков знает его под этим именем, как и Сачу.
– Покажи! – Всё ещё не решаясь приблизиться, крикнул парень.
Волшан вздохнул, но снял с шеи шнурок с лепестком и поднял над головой. Тот заблестел в лучах закатного солнца, будто и впрямь был золотым. Или – был?
Низенькая лошадь степняка, бодро перебирая ногами‑столбиками, рысью припустила к Волшану.
– Друг Тэмира – желанный гость для Сачу, – заявил тот, подъехав чуть не вплотную.
Ильк покосился на его лошадку и фыркнул. Волшану показалось, что презрительно.
– Темир хочет, чтобы я тебя в кагал Чобан проводил? – удивился Сачу, когда оборотень рассказал о цели своего появления. – Это далеко, знаешь?
Он щурился и качал головой, совсем не радуясь просьбе Смеяна.
– Я заплачу. Серебром заплачу, когда приедем, – попытался изменить настроение парня Волшан.
– Ты не из моего народа, пёстрая голова. Кто ты? Рус? – внезапно спросил Сачу.
– Нет, не рус, – отрёкся Волшан, скрепя сердце, – я – как ты.
От Смеяна он знал, что Сачу родился среди печенегов от угнанной в полон девушки из русичей. И, хотя внешне паренёк пошёл в отцовскую породу, кровь своё дело сделала – он исправно служил Смеяну в торговых и иных делах, когда у того была потреба.
– А какого ты рода? – не спешил униматься Сачу.
– Пусть тебя это не беспокоит, лучше скажи, сколько времени нужно, чтобы добраться до кагала?
Сачу задумался, морща лоб и нос, и принялся считать, шевеля полными губами. При этом он выставил оба кулака перед собой и по очереди разогнул семь грязных пальцев.
– Столько дней, – показал он Волшану. – Может, ещё один, если никого плохого не встретим.
Восемь дней пути Волшана не смутили, он даже подумал, что парнишка ошибся на день‑другой.
– Хорошо. Возвращайся, пока тебя не хватились, соберись в путь. На рассвете буду ждать тебя здесь. О «плохих» расскажешь по дороге.
Сачу появился вовремя. Волшан уже успел натянуть одежду и перепоясаться. Решив до рассвета накормить зверя, чтобы быть готовым к неожиданностям, он поохотился. Ильк покосился на рыжего конька, когда тот пристроился рядом, но и только. Солнце вставало слева, а значит они двигались на юг, далеко огибая становище племени Ор Ат.
Первый день пути не принёс никаких неожиданностей. Давая передышку коням, Волшан и Сачу останавливались, чтобы пожевать сухого козьего сыра, который взял в дорогу степняк, а потом просто двигались дальше по однообразной волнистой равнине.
К вечеру Сачу вывел их к небольшой лощине, на дне которой прятался ручей.
– Здесь будем спать, – заявил он, спешиваясь.
Волшан не стал спорить, ведь парень лучше знал эту степь. К тому же коней нужно было напоить. Прислушавшись, он не учуял вокруг никакой опасности и снял седло со спины Илька. Стреноживать, как это сделал Сачу со своим конём, он его не стал. Знал, что Ильк никуда не денется.
В тёплых сумерках над травой летел треск насекомых, в сырой лощине заквакала неведомо как оказавшаяся там лягушка, всхрапывали кони, шлёпали хвостами по крупам, отгоняя мошек.
– Ты не сказал, что за «плохих» людей мы можем встретить, Сачу? – спросил Волшан.
Он подложил седло под голову и устраивался поудобнее.
– Разных, – сонно отозвался Сачу, – люди из чужого племени, не Чобан и не Чор. Могут забрать коней. Могут убить.
– А сейчас мы на чьей земле?
[1] Хеч‑хеч! – Но, пошёл!
[2] Темир – железо, тюркск.
