Мое ледяное сердце

–  Мы отправимся завтра на рассвете?

Фуэго кивнул.

– Тогда готовься и после этого можешь ложиться спать, – это было приказом, и мне даже понравился мой тон, пока я не добавила, – для своей королевы.

Он улыбнулся. Теперь шире и веселее. Своей королевы. Я попробовала эти слова на языке. Сладко и даже слишком приторно. Но я была его королевой. И для всех других людей, что живут в обмане.

Я задумалась о том, знает ли Флеч Комун, что он незаконно находится на моем троне. Обнаружили ли целители, что в сердце Ниава две раны: от острого осколка льда ведьмы и тонкой стрелы человека.

Я села на кровать. Слишком много всего произошло. И как же все быстро развивается.

Я смотрела на небо в окно. Несмотря на поздний час, в городе горел свет. Играла музыка. Люди. Они жили. Вопреки перевороту. Восстаниям. Они продолжали жить. Зализывали свои раны и шли дальше. Одни или с любимым человеком. Смело или потихоньку неуверенными ша‑ гами. Но они жили.

Я не заметила, как уснула. Во сне была большая дорога. Не было видно ее конца. Но я шла.

 

Пока не проснулась.

 

11

 

 

– Ты обещал рассказать, куда мы пойдем, – я сидела за столом и оглядывала свой дом, в который, возможно, больше не вернусь. Надеюсь, что больше не вернусь.

–  И я сдержу свое слово, – он помедлил и хитро посмотрел на меня, –  сразу после тебя.

Наши отношения налаживались во время тренировок. Иногда я искренне смеялась с его подколов и шуток. А Фуэго рассказывал что‑то из его жизни. Так я узнала его фамилию. Наранх. Он рассказал, что никогда не влюблялся, хотя со многими делил постель. Его друзья давно погибли, и с тех пор он не заводил новых.

Вопреки этому я не решалась рассказать ему о ледяном сердце. Особенно после вчерашнего. Кажется, он всегда будет вести двойную игру. А я не буду знать ее правила.

Хорошо, значит, узнаю в дороге. Ответ он прочитал в моих глазах и лишь фыркнул, явно довольный моей непреклонностью.

Когда Фуэго собрал дорожную сумку со всем необходимым, мы вышли из дома.

– Я бы хотела попросить тебя об услуге, – я подняла на него глаза и прикусила губу, – сожги этот дом.

–  Ты в этом уверена? – он осторожно спросил.

Да, я была в этом уверена. Потому что здесь были только скандалы и ссоры. В этом доме умерли родители, а я была вынуждена остаться и выживать сама. Этот дом не нес для меня никакой ценности. После смерти бывших жильцов, родителей… Для одного дома на окраине города этого было слишком много.

Дверь покачивалась. Из‑за ветра или сам дом благодарил меня за его освобождение.

 

Фуэго хватило легкого кивка, чтобы дом по его велению загорелся пламенем. Я долго смотрела, не почувствовав ни сожаления, ни боли. Развернулась. И пошла.

Я была в той же самой одежде, что Фуэго подарил мне. На моем спутнике был тот самый плащ и те черные вещи, что были на нем в нашу первую встречу.

Фуэго догнал меня и приобнял за плечи, словно показывая, что он рядом. Я немного вздрогнула от его касания, вспоминая, что вчера эти же руки избили меня до потери сознания. Но не отпрянула. Странно, но месяц назад я бы откинула руку и накричала бы на него, а сейчас мне была приятна его поддержка.

 

Мы долго шли, обмениваясь несколькими фразами, пока не стем‑ нело. Фуэго решил, что здесь мы и заночуем. Он развел костер, а я приготовила место для сна. Есть не хотелось, так что я просто сидела и смотрела на огонь.

–  Тебе нравится твоя сила? – я спросила Фуэго, но не повернула взгляд в его сторону.

– Она не может мне не нравится. Это часть меня. Как птицы и крылья, – он тоже обратил внимание на костер.

–  Это не ответ на вопрос, – я посмотрела на него и подняла бровь.

– Да, мне нравится моя сила, – он улыбнулся мне и задумался, решая говорить ему дальше или нет. Потом все же продолжил, – огонь и лед – редкие и могущественные виды магии. Многие боялись меня, даже не спросив моего имени. Посмотрев мне в глаза и увидев ярко‑огненный цвет, они просто убегали. Их страхи не были беспочвенными.

Он замолчал. Я подумала, что ему нужна моя поддержка и подсела ближе. Рукой я коснулась его плеча и сжала. Мне было не привычно видеть его таким. Нахальным – да. Своевольным и грубым – пожалуйста. Даже когда он извинялся передо мной, в его глазах была жизнь. Но боль… Мне показалось, что я виновата в его испорченном настроении, ведь сама надавила на незажившую рану.

Он немного удивленно посмотрел на мою руку и продолжил.

– Мои друзья погибли, сгорая в пламени. Они не пошли за мной, когда мне нужна была их поддержка. Поддавшись гневу и ярости, я подождал, когда они соберутся все в одном здании. Затем я сжег его. Там были и другие люди. Кажется, это было что‑то похожее на таверну. Все погибли.

Осознание произошедшего пришло ко мне спустя время. Но было уже поздно.

Я была в ужасе от услышанного. Страх. Кажется, он заставил меня замереть. Фуэго с надеждой посмотрел на меня. Прямо в глаза. Он знал, что может увидеть в них все, что угодно: осуждение, интерес или даже злость. Но он боялся, что увидит в них страх.

Тогда я обняла его. Это был резкий порыв, в надежде сделать все правильно. Ничего личного или интимного. Просто объятья друзей. Но были ли мы ими?

Друзья. Слово врезалось мне в сердце, заставив треснуть еще одну его ледяную часть. В голове возник образ Ниева, читающего свой заговор пятилетней девочке. Ты не найдешь себе друга, что захочет испортить твои планы. А если я нашла друга, что поможет мне их осу‑ ществить?

Я крепче прижалась в Фуэго. Возможно, эти объятье нужны были и мне. Я не заметила, как по щекам потекли слезы. Я плакала. Это было столь удивительно, как и то, что Фуэго не разжимал руки. Он положил подбородок мне на плечо, коснувшись носом моей шеи.

Мальчик у таверны. Ему было около шестнадцати, когда он сжег своих друзей. В тот день, его жизнь окончательно и бесповоротно изме‑ нилась.

Фрио взял его себе. Обучил. Одел и накормил. А затем Фуэго поклялся ему служить в благодарность за спасение.

Зачем моему предку понадобился мальчишка с улицы? Я решила, что обязательно спрошу подробности у Фуэго. Или он сам расскажет, ко‑ гда будет готов.

Он сжег их. И других. Целую таверну. Если в нем была уже тогда огромная сила, насколько он силен сейчас?