Мое ледяное сердце

Тогда Дебер взял последние деньги и купил повозку для безопасности семьи. Имени мальчика я так и не узнала, спросить почему‑то не осмелилась, а вслух они просто говорили «сын». Ему пару месяцев и, конечно, он, как и родители, был человеком.

Синдира, кажется, была добродушна ко всем. Когда я спросила:

«Не испугались ли они, что мы ведьма и маг?», она только рассмеялась. Своим звонким смехом, не знавшим горя.

– Вы такие же, как мы. Возможно даже больше.

Затем она рассказала о загадочной ведьме, которая недавно украла пирог у ее мамы. Женщине не было бы жалко просто поделиться с воровкой, если бы она попросила. Синдира сказала, что эта история показала насколько ведьмы и маги мало отличаются от людей.

– Дело, по большей степени, в цвете глаз и волосах, но второе можно легко изменить, – сказала она.

Когда я слушала ее рассказ, прикусила губу, а Фуэго поднял бровь и немного улыбнулся. Мы оба поняли, о ком шла речь, и было бы хорошо, если бы Синда не догадалась.

Мы вышли из повозки. Лошадь уже отдыхала от тяжести повозки и жевала траву. Дебер начал искать сухие ветки, но Фуэго остановил его и создал магический огонь. Первый раздраженно посмотрел на моего спутника. Мы с Синдирой переглянулись и улыбнулись.

 

Я доедала кусочек вяленого мяса, когда все решили расходиться спать. Но сон не шел. Несколько часов мы разговаривали. Я рассказала Синдире, что моих родителей нет в живых, отвечая на ее вопросы. В подробности сама не вдавалась, но и она не стала допытываться. Мне не‑ чего было рассказать ей про друзей, потому что таковых я никогда не имела. Нет, я не жаловалась. Но мне хотелось с кем‑то поделиться этим. Поделиться тем, что ничего нет.

Синдира ласково провела ладонью по моему лицу:

– Я уверена, что ты еще найдешь товариищей.

Мои глаза заблестели. Не от ее слов, но он чувств, которые у меня появились.

– Ты могла бы быть моим другом? – я спросила ее.

– Думаю, мы уже друзья.

Я кивнула в знак благодарности. Она же раскинула руки и обняла меня. Это заставило меня смутиться.

Я посмотрела в сторону Фуэго. Он о чем‑то болтал с Дебером. Хотя, наверное, больше подойдет «что‑то обсуждал». Это не выглядело как непринужденная беседа. Фуэго тоже посмотрел на меня и улыбнулся одними губами. Он слышал наш разговор?

Когда все‑таки пришло время ложиться спать, я вызвалась первой нести караул. Дебер сначала противился, но, видно, усталость взяла свое. Семья ушла в повозку, тем временем Фуэго остался со мной.

– Правда, они замечательные люди? – я улыбнулась ему.

– Дебер тоже? – он хмыкнул, – даже когда схватился за топор?

– Он просто защищает жену и сына. Разве ты бы вел себя иначе?

Молчание. Неужели это снова незажившая рана? Но затем послышалось:

– Я бы никогда не стал обременять себя узами. Ни с кем, – он развернулся и ушел.

 

Я лежала на земле и смотрела на ночное небо. Черное одеяло, на котором были рассыпаны крошки. Так оно выглядело. Можно вечно смотреть на него. Искать созвездия. Наблюдать, как падают звезды.

А еще можно вечность притворяться, что тебя не задели чьи‑то слова. Я бы никогда не стал обременять себя узами. Ни с кем. Почему мне вообще не все равно было? Почему глупые слезы потекли по щекам? Почему даже лед в сердце не спасал от тупой боли? Зачем нужно ледяное сердце, если оно работает как обычное?

Я думала, что мы друзья. Фуэго растоптал и вогнал в грязь это. Наверное, надо перестать мечтать. Он хочет вернуть титул и деньги. Мне нужен трон. Мы просто выгодны друг другу. Пока. А что будет потом?

Мне надо было уже будить Фуэго. Но так не хотелось идти к нему! Я толкнула его слишком грубо, отчего он сразу проснулся.

– Твое время.

Я указала рукой на поляну, где недавно сама лежала и несла караул, и пошла спать.

Но так и не уснула. Никогда Фуэго пришел за Дебером. Никогда советник стал посапывать. Ни к утру, когда солнце уже озаряло поляну и повозку.

Я бы никогда не стал обременять себя узами. Ни с кем.

 

16

 

 

За завтраком я сидела на поляне. Синдира только покормила ребенка и вышла к нам, оставив сына в повозке. Дебер и Фуэго взяли лошадь и пошли к реке.

Рапида была очень красивой. Игреневая кобыла слушалась хозяев так, как будто понимала человеческую речь. Несмотря на ее выносливость, она была уже старой. Рапида досталась Деберу в качестве выигрыша. В тот же день они познакомились с Синдирой.

Девушка захотела погладить жеребенка, чтобы скрасит его ожидание хозяина у таверны. Когда Дебер вышел, то оторопел от красоты Синдиры. Тогда у нее были длинные волосы, стройная фигура, но привлекательные округлости бедер и груди. Это было семнадцать лет назад.

Синдира рассказала мне эту историю за завтраком, но мне не хотелось поддерживать разговор. От бессонной ночи, мои глаза были красными, а движения заторможенными. Мыслями я была еще в прошлом вечере.

– Ты должна с ним поговорить, – сказала Синдира.

– Что? О чем ты? – действительно, откуда она могла бы знать?

Синдира ласково улыбнулась:

– У меня двухмесячный ребенок, который почти не спит ночами, Копа, а ты всю ночь пыхтела. Я уже не говорю о том, как ты выглядишь утром, – она покачала головой. – Я не знаю, что у вас случилось, но и Чисп сегодня весь на взводе и слишком нервный.

Чисп. Был бы он обычным парнем из бойцовского клуба, наверное, было бы проще. Но Фуэго Наранх – бывший советник короля.

– Я не думаю, что разговоры что‑то решат, – я пожала плечами и стала убирать на поляне.

Синдира промолчала, но помогла мне. Когда вещи были собраны, она принесла мне воды, расческу, одежду. Свою одежду.

– Когда будешь говорить с ним, выгляди великолепно! – а затем ушла к ребенку.

Хорошо. Мне действительно надо умыться и сделать прическу. Но брать ее одежду? Я должна буду вернуть ее.