Москва-1939. Отчет оголтелого туриста

Справа был Зелёный театр Стаса Намина. Сейчас это просто Зелёный театр. Стас Намин не родился ещё. Огромный плакат с трёхэтажный дом – Высшего качества пудра КРАСНЫЙ МАК и губная помада в металлическом пенале. НАРКОМПИЩЕПРОМ СССР. ГЛАВПАРФЮМЕР. Громадное женское лицо с острым носом и острым подбородком нюхает крупный цветок красного мака. В наши дни этому могло быть уже и другое прочтение. Тэ Жэ. Кажется, была парфюмерная фабрика с таким странным названием Тэ Жэ. Под плакатом на одной из скамеек, вольготно отбросив ногу, а другую подогнув растянулся во всю длину дядька. Спит, прикрыв лицо кепкой. Асфальт везде мокрый, с лужицами, после поливальной машины. Интересно, дядьку она окатила? Тому всё пофиг, спит.

За этим громадным плакатом ещё один циклопических размеров рекламный стенд. МОРОЖЕНОЕ. Довольная тётя в шляпке и с томной улыбкой закрыв глаза от удовольствия поедает палочкой мороженое из стаканчика. Палочку держат ухоженные пальцы с маникюром. Рядом вазочка с тремя разноцветными шариками – пломбирное, фруктовое, сливочное. Народный комиссариат Мясной и Молочной промышленности ГЛАВМОРОЖЕНОЕ.

Всякий советский человек был уверен, что советское мороженое – самое лучшее в мире. А, ведь, технологию промышленного производства мороженого привёз Микоян – Нарком пищевой промышленности. И привёз из Америки. Со старых времён в России, и в СССР соответственно, изготовление мороженого было кустарным. В 1936‑м году Верховный вождь отправил Микояна в США для изучения опыта в области пищевой промышленности и перенесения лучшего что у них есть в Советский Союз. Интересно, что дело было летом и Микоян собирался в отпуск, в Крым, о чём знало всё Политбюро. Но сразу после совещания Вождь вождей, как будто только что это пришло ему в голову, сказал, мол, а не съездить ли тебе, товарищ Микоян, в США? Молотов тут же сплясал вприсядку, взялся быстро оформить визы. Молотов всегда вовремя плясал или чечётку по столам бил исправно. Микоян воспринял неожиданное лукоморье без особой радости, робко сообщив, что вся семья уже собрала чемоданы в Крым, дескать, давно обещал жене и детям. А ты, мол, не распаковывай чемоданы, возьми с собой и супругу. Это было щедрое предложение. Чтоб советский деятель такого ранга выехал за рубеж, да ещё с женой, было что‑то небывалое. Лукоморье становилось сказочным. Дети, правда, в случае чего оставались заложниками, чтобы всей семьёй не сбежали, и тут же были отправлены с домработницей в Крым. Таким образом Нарком Микоян отправился в Америку, изъездил её вдоль и поперёк, и среди прочего привёз технологию производства мороженого. Закупил в США оборудование, и с 1938‑го года первая московская фабрика уже гнала серийный выпуск лакомства по американским стандартам. Потом этот опыт охватил весь Советский Союз. Советским гражданам так зашло и полюбилось мороженое, что с тех времён они едят его и зимой, и летом, и ночью и днём, и дома и на улице, и в кино и театрах. Я сказал – с тех времён. Не так. С этих времён, по которым я сейчас шагал.

Я шёл дальше и увидел круглую будку ларька Газированная вода Мосминвод с выставленными пол‑литровыми бутылками коричневого стекла газировки Бадаевского завода. Рядом стояли графины с сиропом. Вишнёвый, малиновый, клубничный. Тут же прейскурант цен. Розничная цена за пол‑литровую бутылку фруктовой воды Московского завода им. Бадаева была 1 рубль. Без стоимости бутылки. Со стоимостью бутылки – 1 руб. 50 коп. Бутылку возвращаешь – возвращается полтинник. Вишнёвая, малиновая, клубничная. А можно было взять стакан лимонада из никелированного аппарата с сиропом. Прейскурант цен провозглашал, что стакан газированной воды без сиропа стоил 5 копеек. Стакан газировки на 200 кубических сантиметров с 10 долями сиропа стоил 17 копеек, с 20 кубиками сиропа стоил 30 копеек и стакан с 40 кубиками сиропа – 55 копеек. Сироп накладывался мерной ложечкой, а газировка наливалась из хромированного краника под давлением. Да, в СССР ещё не пришло время автоматов с газированной водой. Всё пока было ручным. Вплоть до управления гражданами. Как бы то ни было, но и сейчас столько всего автоматизировано, заимствовано, подсмотрено, а управление гражданами так и осталось ручным. Из Кремля. На поводке.

Качественные стандарты производства безалкогольных напитков тоже были привезены Микояном из США. Советский Союз и сам производил большое количество фруктовых вод, но качество их не было равноценным. И в разных частях страны оно было неодинаковым. А увидев, как этот вопрос решают американцы, Микоян внедрил этот механизм в СССР. В Америке в каждой фирме делался свой экстракт одного и того же качества, а потом развозился по стране. Полностью изучив процесс производства кока‑колы, но за неимением необходимых денежных средств, чтобы наладить её производство в Советском Союзе, Микоян развернул производство стандартного вкуснейшего лимонада и русского кваса.

Демонстративно выпяченные бока бутылок с газировкой Бадаевского завода заманчиво сверкали на солнце. Московскому Трёхгорному заводу – этому старейшему, ещё до революции созданному, пивоваренному товариществу России – в советское время было прилеплено имя Бадаева. Вот, молодцы! Наверное, это знаменитый пивовар России, или учёный‑химик, или один из учредителей знаменитого товарищества на паях. Здорово! Вот так и надо закреплять правильные имена в истории. Только так и следует сеять в головы своих граждан разумное, доброе, вечное. Шик‑блеск, тру‑ля‑ля! Как говорили известные советские авиаконструкторы, когда заканчивали очередной проект. Ну, только всё немного не так. Совсем не так. Просто насквозь и вдребезги не так. По первой своей профессии слесарь Бадаев был сподвижником Ленина и успешным агитатором в Рабочую Партию большевиков, а по второй своей профессии – председателем Президиума Верховного Совета РСФСР и… профессиональным алкоголиком. В 1943 году, возглавляя советскую делегацию в Монголии, Бадаев беспробудно пьянствовал, как сказано в решении Политбюро ВКП(б) о его отстранении, будучи пьяным, терял чувство всякого личного достоинства и в своем антиморальном поведении опускался до того, что неоднократно приставал к женщинам и требовал, чтобы доставили ему баб для разврата. Такой вот нефильтрованный Францисканер был советского разлива.

Пока я размышлял, что мне взять – бутылку вишнёвой развратного Бадаевского, оглушить её на месте, вернуть пустую и получить обратно полтинник, или не мудрить и взять просто стакан лимонада с сиропом, набежала ребятня. Трое мальчишек с босыми ногами. Загорелые. Двое в рубашках и портках, а третий без рубашки и в шортах. Лет по десять‑двенадцать каждому. Стали галдеть и наперебой кричать:

– Толяпа, гадом буду, вынай свою мелочь, жмот!

– Костян, считай, чтоб ещё на мороженое хватило.

Когда стало ясно, что у ребят не хватает и на воду, и на мороженое, я вмешался и спросил:

– Сколько не хватает, ребята?

– Тридцать копеек, – ответил Костян‑математик.

– Держите, – протянул я мелочь. – И вы, когда подрастёте тоже поможете кому‑нибудь.

– Пасиб, дядь! Тёть, нам два вишнёвой и стакан малиновой за тридцать.

Вот также и мы в детстве, когда возвращались с тренировки на стадионе Торпедо на Автозаводской, заходили выпить молочные коктейли. И однажды не хватало тридцати копеек. Случайный дядя протянул тогда их со словами:

– Сколько не хватает, ребята? Держите, и вы, когда подрастёте тоже поможете кому‑нибудь.

Надо же – всё возвращается. И слова те же самые.

– Ребята, а вы случаем не с Автозаводской? – спросил я наугад, проверяя теорию с может быть и не случайным дядей.

– С Автозаводской. А вы откуда знаете? – уставились на меня мальчишки.

– Ну, так я узнаю торпедовцев. – ответил я. – Мне тоже, пожалуйста, стакан вишнёвой.

– За тридцать копеек? – спросила тётя в белом халате.