Моя строптивая жена
Домой вернулся ближе к вечеру. Все тот же бардак и многослойная пыль остались на своих местах. А чего я, собственно, ожидал? Хотя, должен признать, дышалось легче, открытые настежь окна впустили в дом свежий воздух. Появилась надежда, что хотя бы ради самой себя она захочет привести этот дом в порядок.
Стоило переступить порог, на меня тут же налетела жена и стала колотить кулаками по груди.
– Как ты посмел оставить меня на весь день в этом ужасном доме? Я уже часа два схожу с ума от голода.
Попытался ее успокоить, схватил за руки и только сейчас обратил внимание на странный наряд. Какие‑то грязные простыни скрывали красивое тело. Ну раз она смогла соорудить из этого подобие одежды, значит, не все потеряно.
– В кладовке полно еды, ты давно могла что‑нибудь приготовить, – пытался говорить спокойно, пряча покупки за полами плаща.
Я старался скрыть тот факт, что король выделил нам средства. Илиниэль должна понять всю серьезность происходящего и начать приспосабливаться. Ее жизнь может быть прекрасной, если она сделает для этого хоть что‑то.
– Я? Готовить? Вот еще, – фыркнула жена. – Лучше быть голодной, чем униженной.
Она уже собиралась уходить, но я остановил ее, вложив в руки толстый сверток.
– Это еще что такое? – Она вертела его в разные стороны, не решаясь заглянуть внутрь.
– Купил тебе нитки с иголками, теперь можешь зашить платье. – В ответ она рассвирепела и запустила этот сверток мне в лицо.
– Ничего я не буду зашивать и вообще из комнаты не выйду, пока ты не наймешь прислугу.
Жена убежала, оставив меня одного. С тяжелым вздохом сел за стол, достал порцию жаркого и принялся есть. Ничего, не поест пару дней, поживет в пыли и грязи, и самой захочется что‑нибудь изменить. По крайней мере, я на это надеялся.
Глава 4
Илиниэль
Этот чурбан даже не принес мне еды! Уже живот подводило от голода. А уж когда он предложил мне приготовить, аж задохнулась от возмущения. Приготовить? Самой? Я не простолюдинка какая‑то!
Осмотрела свои руки – за последние дни они покрылись царапинами, некоторые ногти были обломаны. Всхлипнула, глядя на некогда ухоженные пальцы, которые были унизаны кольцами. Сейчас на мне не было совсем никаких украшений, да и выглядела я не лучшим образом. Но заниматься домашней работой все равно не стану.
Этот мужлан сказал, что в кладовке полно еды. Может, и готовая есть? Подождала, пока недомуж уйдет из кухни, и проскользнула туда. В воздухе витал аромат еды, и желудок отозвался на него недовольным бурчанием. То есть этот чурбан ел, а мне не предложил? Ну погоди, попляшешь ты у меня!
Открыла кладовую – и правда, запасов много, но почти ничего, что можно есть сырым. Хотя отыскала пару фруктов, их и забрала с собой. Съев их в комнате, которая теперь. Судя по всему, должна была стать моей спальней, решила все‑таки принять ванну. Запах казематов, казался, въелся в мою кожу, да и посерела она от грязи. Я теперь была больше похожа на дроу, чем на высшую эльфийку.
С отвращением посмотрела на свое платье. Наверное, надо что‑то придумать, зря я его порвала. Но теперь уже поздно. После душа попробую зашить. Взяла другую простыню, хоть она и была не первой свежести, и, выйдя в коридор, направилась в ванную. И лишь зайдя внутрь, поняла, что она занята!
Мой недомуж стоял ко мне спиной. Он был обнажен, вода стекала по его телу, а я против воли не могла оторвать от него взгляд. Следила за каплями, которые скатывались вниз по плечам, довольно мощному торсу, упругим ягодицам и следом по ногам. А когда подняла взгляд, поняла, что на меня смотрят. Муж вывернул голову и усмехался.
– Что, нравится?
– Нет! – как отрезала и выскочила за дверь, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Из ванной послышался смех.
Я рванула обратно в комнату и закрыла дверь. Жаль, никакого замка не нашла, чтобы запереться. Зато приставила стул к ручке. А вдруг моему недомуженьку придет в голову прийти сюда в чем мать родила и снасильничать? И ведь не пожаловаться никому, скажут, что муж и имеет право.
Легла на пыльный и жесткий матрас. Да уж, не перина у меня дома. А еще в матрасе какие‑то бугры, которые впивались в тело сквозь тонкую простыню, в которую я была замотана.
Слезы сами покатились из глаз. Я скучала по дому, по прежней жизни, по своей светлой и уютной комнате, по нарядам, украшениям и развлечениям. И по маме. Больше всего по маме. Осознание, что я больше никогда ее не увижу, вдруг накатило и накрыло с головой. До этого у меня было ощущение, что она просто куда‑то уехала и скоро вернется. Но ее нет. Она никогда не улыбнется мне, не посмотрит ласково, не обнимет и не поцелует. Мы с ней никогда не будем обсуждать драгоценности и платья. Не будем развлекаться с рабами…
Это все он виноват, демонов дроу. Этот Берг. И Майя с ним. Как она могла предать высших эльфов и выбрать… его? Никогда ей этого не прощу! А до муженька ее, этого серокожего недобитка, я еще доберусь. Он испытает весь мой гнев на себе. Я заставлю его поплатиться за смерть моей матери и мою испорченную жизнь!
От злости даже слезы высохли. Я сердито села на кровати и тут услышала из‑за двери:
– Ванная свободна, дорогая.
– Я тебе не дорогая! – крикнула и запустила в дверь подушкой.
В ответ опять послышался смех. Я же подождала, пока шаги стихнут за соседней дверью и быстро проскользнула в ванную. Демоны, и тут нет никакой задвижки. И стула нет. Пришлось понадеяться на тактичность недомужа, хотя сомнения у меня в этом были нешуточные, и быстро ополоснуться, замотавшись в другую простыню и подпоясавшись все той же полоской ткани.
А после все‑таки забрала принесенный сверток. Посмотрим, что тут у нас?
Когда‑то меня учили вышивать, но я исколола себе все руки, и мама разрешила не заниматься шитьем, раз оно мне так не нравится. Но сейчас не было выбора. Ну хоть магические светильники зажглись по хлопку, и на том спасибо. Правда, светили тускловато, видимо, давно никто не подзаряжал артефакт. Но сейчас радовало и то, что свет есть– на улице уже совсем сумерки, а сидеть в темноте было некомфортно.
Разложила платье на коленях и развернула сверток. Много разных ниток, даже тонкая суровая бечевка имелась, а также иглы и ленты. С трудом вставила нитку в иглу и попыталась соединить края ткани. Но получалось с трудом. Я много раз попала не в ткань, а в собственный палец, и на одном даже выступила кровь. Сунула его в рот и снова заплакала. Как только я пыталась стянуть края ткани, нить рвалась, и все приходилось начинать заново.
В конце концов я не выдержала. Нашла ножницы и проделала по всей длине разорванного края дырки по обе стороны. А потом просунула туда сложенную вдвое бечевку и стянула края. Получилось не очень красиво, зато надежно. Натянула платье на себя. Оно и до того было по фигуре, а сейчас и вовсе облепило, словно вторая кожа. Но хотя бы держалось.
