Мозаика

Спальня Иды находилась справа от кухни, рядом с ней располагалась и купальня. В комнате из мебели имелась кровать, кресло у небольшого камина да тот самый шкаф, где Ярдар как раз нашел одежду. Штаны и рубашка были явно ему велики, но все же лучше, чем ничего.

Быстро переодевшись, Ярдар выскочил в коридор. Ида вела девушку под руку в комнатку, на ходу велела принести простыни, что хранились в коробке под ее кроватью. Оттуда же нужно принести полотенца. Затем Ида велела натаскать побольше воды из колодца. Она не на шутку нервничала.

– Где колодец‑то? – только и смог спросить Ярдар, увидев, что девушка с животом была неестественно бледной и изо всех сил вцепилась в Иду, чтобы сохранить равновесие.

Девушка так плотно сжала губы, что они побелели. Ида не ответила. Когда Ярдар пронесся мимо гостиной, чтобы как можно скорее принести воды, он услышал:

– Парень, а как со мной‑то быть?

Юноша заглянул туда. Седовласый мужчина обиженно сопел, поглаживая больную руку.

– Подождите немного, – пробормотал Ярдар, выискивая глазами свои ботинки.

Ага, вот они. Стоп, а где ведра взять?

 

Ведра нашлись у крыльца снаружи. Там же обнаружился и Эцур. Он курил трубку, выпуская кольца дыма и щурясь от удовольствия как сытый кот.

– Ты бы накинул чего‑нибудь поверх рубашки, простудишься, – прохрипел мужчина, поправляя свой шарф, который он повязал вокруг шеи.

Капюшон Эцур решил не надевать. При свете дня оказалось, что дом Иды стоял в некотором удалении от остального поселения, будто на отшибе.

– Где колодец? – в свою очередь спросил Ярдар, подхватив на лету ведра, напрочь позабыв про мороз.

Не выпуская трубку изо рта, Эцур отобрал у Ярдара одно ведро и сказал идти за ним. Он шел медленно, вразвалочку, отчего юноша начал нервничать.

– Надо поторапливаться вообще‑то, там роды назревают, – Ярдар попытался ускорить темп, но Эцур лишь лениво посмотрел на него.

– Хватит волноваться, спешить все равно некуда, – сказал он, выдохнув дым.

Ярдар замер на месте, поджал губы, собираясь разразиться гневной тирадой. А потом перевел дыхание и понял: он действительно перенервничал, нужно успокоиться. В таком деле паникой не поможешь, голова ясная требовалась. До колодца оказалось не так уж и близко. Пока набрали воды, пока дошли обратно до дома, у Ярдара сердце в пятки ушло, пусть он и старался держать себя в руках. Воображение рисовало не слишком приятные картины, одной из которых было то, что он как следует схлопочет от Иды за промедление. Эцур же был предельно спокоен.

– Зайдете? – спросил Ярдар, когда Эцур отдал ему ведро у крыльца.

Тот покачал головой.

– Я тут подожду.

– Чего подождете?

Эцур оскалился.

– Если хочешь, тоже приходи. Увидишь.

Едва Ярдар зашел в дом, как к нему бросилась Ида. На ней красовался длинный фартук, волосы она собрала в хвост.

– Почему так долго? Из одного ведра воду вскипяти, из другого оставь холодной.

Она сунула ему в руки пузырек из синего стекла и чистый кусок ткани.

– Как закончишь, обработаешь руку Бисша.

Когда вода закипела, Ярдар перелил ее в тазы, отнес в комнатку. Девушка лежала на столе, покрытым уже порядком испачканной кровью простыней, ногами к окну. Не кричала. Ее лицо оставалось таким же бледным, лишь покрылось испариной, исказилось болезненной гримасой. Она стискивала простыню под собой и что‑то шептала.

В комнате очень жарко, пахло потом. Стыдливо отведя глаза от роженицы, юноша поспешил ретироваться и пошел в гостиную к Бисшу. Из комнатки донесся первый жалобный стон, а следом тихие уговоры Иды потерпеть и похвала, мол, какая ты молодец, все хорошо. Мужичок, кряхтя, развязал руку и юноша увидел на его кисти глубокий укус.

– Псина моя, – с некой ноткой гордости произнес мужичок. – Ощенится скоро, вот и не подпускает слишком близко. Сам дурак, полез к ней.

Остатками воды юноша промыл укус, а потом плеснул на него жидкость из пузырька. После того как Ярдар перевязал укус чистой тканью, мужичок рассыпался в благодарностях, достал из‑за пазухи бутылку крепленой ягодной настойки, вручил и был таков. Ярдар растерянно поглядел на настойку, поставил ее на полку над камином, накинул на плечи одеяло, которым укрывался ночью, и вышел к Эцуру.

– Будешь? – мужчина предложил Ярдару трубку, но тот отказался.

Из дома доносились приглушенные крики роженицы. От них Ярдар чувствовал себя удрученным, раздавленным. Почему‑то стоя там, возле крыльца, робко поглядывая на Эцура, Ярдар пытался вспомнить свою мать и была ли она вообще. Со временем крики стали реже, а в какой‑то момент и вовсе стихли. В ту же секунду Эцур прошептал ему:

– Теперь смотри.

Положил руку на плечо Ярдара и они вместе сделали шаг назад. Дневной свет перекинулся сине‑зеленой тьмой, где‑то вдалеке заметались белые огни. Юноша взглянул на дом Иды. Он выглядел так, будто там долгое время уже никто не жил: крыльцо рассохлось и развалилось, дверь кое‑как висела на верхней петле. Стекла в окнах разбиты, крыша сползла набок. Поднялся ветер. Из дома вышла высокая многорукая тень со сверкающими глазами с лицом роженицы. Она прижимала к себе какой‑то сверток. Тень спустилась по остаткам крыльца и побрела прочь от дома. Ошеломленный Ярдар перевел взгляд на Эцура. Увидел звериную морду, плотоядный оскал на ней. Шаг вперед, Эцур убрал руку. Все стало как прежде. Ярдар вдруг ощутил, что у него задрожали коленки.

– Потому я и не торопился. Принес бы ты воду или нет, им бы это не помогло, – Эцур с удовольствием затянулся.

Ярдар озирался по сторонам, пытаясь отыскать тень.

– Откуда знали? – прошептал юноша.

– Побродишь в полусвете с мое, научишься вызнавать о грядущем, – меланхолично ответил Эцур.

Ярдар открыл было рот, чтобы задать следующий вопрос, как дверь дома распахнулась и к ним вышла Ида. Фартук залит кровью, руки по локоть красные. Черные как смоль волосы торчали в стороны, глаза на мокром месте. Увидев Эцура, Ида спросила:

– Куда пошла?

– В деревню, – был ей ответ.

Ида наклонилась, взяла пригоршню снега, растерла им руки. Из красных они стали розоватыми.

– С бабкой своей пошла прощаться, наверное. Пойдемте, поможете мне.

В комнатке на столе, у тела мертвой роженицы, лежал спеленатый сверток. Ида обтерла девушку, завернула в простыню с головой. Эцур взвалил тело на плечо, Ярдар взял в руки сверток, к горлу подступил комок. Крохотное тельце внутри свертка было невесомым, но показалось, что в руках он держал холодный камень.