Мозаика

Или то на душе у него?

 

∞

Старуха, выглянувшая из своего обветшалого домика, встретила их воем. Иду слушать не стала, причитала про то, что ее теперь‑то точно все оставили. Эцур, нахмурившись, наблюдал как старуха бросалась в ноги Иды и умоляла воскресить внучку с правнуком. Ида сначала терпела, но когда бабка стала хвататься за юбку ее платья и подол пальто, отороченного соболиным мехом, не выдержала и прикрикнула на старуху. Та обомлела, отскочила от Иды, обливаясь слезами, стала сыпать проклятиями. Эцур молча сложил тело девушки на заснеженную землю дворика, Ярдар же испуганно прижимал к себе мертвого младенца, наблюдая за истерикой и гневом.

– Верни, верни их! – молила старуха, и следом грозила:

– Сгинешь, хекса, уж я‑то расстараюсь!

– Хватит, – буркнул Эцур, ухватив бабку за тоненькие ручки‑веточки.

Старуха зарыдала в голос, опустилась на колени перед мужчиной. Тот вздохнул, подхватил ее на руки и унес в дом. Затем вышел, взглянул на неестественно белое лицо Иды. Поднял покойницу, велел Иде возвращаться домой, а Ярдару следовать за ним. Он привел парнишку не на кладбище, как Ярдар ожидал, а в чащу леса, снял кольцо. Перед Ярдаром теперь стоял зверь‑исполин, который, кряхтя, разминался. Ярдара сковал страх, но он сцепил зубы, прижал к себе младенца, и решил ни в коем случае не поддаваться нахлынувшему ужасу.

– Разве здесь нет кладбищ? – спросил юноша зверя, когда тот стал рыть промерзлую землю своими лапами.

– Есть, – прорычал исполин. – Но там девчонке не место. Не жалуют тут таких, не хотят, чтобы они покоились вместе с остальными.

– Почему же? – сдвинул брови Ярдар.

– Нечего было возлюбленного из могилы поднимать да ребенка от него заделывать.

Эцур усердно рыл могилу, время от времени посматривая на бездыханное тело.

– От мертвеца она понесла, понимаешь? – прорычал зверь, Ярдар закивал.

Он с сожалением смотрел на укрытое тело, неосознанно поглаживая по голове мертвого ребенка.

– Наверное, любила сильно, – пробормотал Ярдар.

Эцур прижал уши к голове.

– Думать надо, когда с такими вещами дело имеешь.

Ярдар пожал плечами.

– Неужели сами не пошли бы на отчаянные меры, если это касалось дорогого вашему сердцу человека?

Зверь замер на месте, посмотрел поверх деревьев.

– Хватит болтать.

Ярдар пожал плечами, но расценил такую реакцию как положительный ответ. Эцур вырыл могилу довольно быстро. Спрыгнул в нее, а Ярдар протянул зверю сначала сверток, который не выпускал из рук, затем помог спустить тело девушки. Эцур откинул с тела простыню и вывернул шею несчастной так, что ее лицо находилось теперь сзади.

– Что Вы делаете?! – охнул Ярдар, опустившись на колени и свесившись над могилой.

– Как мертвеца подняла, так и сама встанет, – гаркнул Эцур, уложил тело и вылез из могилы.

– Она что, хекса?

Эцур стал забрасывать тела землей.

– Чтобы поднять мертвеца, хексой быть необязательно. Все, умолкни, надоел уже.

 

В дом Иды Ярдар вернулся совершенно опустошенным. Эцур с ним не пошел, пробормотал, мол, есть дела важные и скрылся из виду. Наверное, все еще обижен на Иду за то, что она прогнала его утром. Ида же сидела за столом на кухне, спрятав лицо в ладони. Услышав шаги Ярдара, она мгновенно встала, отвернулась к печи, сделав вид, будто что‑то готовила. За окном начинало темнеть. Хозяйка показала ему маленькую спаленку возле купальни, где он мог разместиться. Там стояла узкая кровать, возле которой находилась старая прикроватная тумбочка.

На нее Ида поставила баночку с мазью и велела перед сном натереть ею плечо. Ярдар послушно кивнул, но не стал растрачивать мазь, просто юркнул под теплое, пуховое одеяло. Свернулся клубком, словно кот, и почти сразу уснул, положив шарик под подушку. Иде было не до сна. Прошлась по всему дому, проверяя насколько хорошо закрыты окна и надежно ли заперта входная дверь. Торопливо убралась на кухне, то и дело поглядывая в беспросветную снежную тьму за окном. Наспех расчесала волосы, умылась и отправилась в постель, где сразу задремала.

 

Снилось, что она шла по черной, выжженной траве, устланной мертвыми цветами. Вокруг ни души, лишь луна купалась в темноте небес, проливая на мир свой серебристый свет. Впереди, за обширным полем, виднелась стена молчаливых деревьев. От нее отделилась высокая тень и двинулась к Иде навстречу. Сердце девушки начало гулко биться в костяной клетке ребер, с каждым ударом кровь будто бы густела от страха. Но Ида продолжала идти, словно ноги сами несли ее вперед. Тень приблизилась и обернулась Эцуром. Он не зверь, он человек. И сердце постепенно успокоилось, Ида даже не заметила как оказалась лицом к лицу с ним. Мужчина приложил свои теплые ладони к ее щекам. Как вдруг улыбка сменилась злым оскалом, лицо превратилось в уродливую морду. И не успела Ида ничего сделать, как Эцур широко‑широко распахнул пасть и вгрызся острыми зубами ей в лицо. Ида закричала от горячей боли так сильно, что сама на мгновение потеряла слух.

 

И проснулась.

 

Ощупала лицо дрожащими руками. Ни царапины. Села на постели. В спальню заглядывали яркие лучи зимнего солнца. На кресле, у камина, который потух еще до появления гостя, мирно посапывал Эцур. Он снял кольцо и перед взором Иды был зверь, кое‑как втиснувшийся в древнее кресло. Хвост с кисточкой мерно подрагивал. Эцур заснул, подперев голову правой рукой, да так и остался в той позе. Ида безжалостно швырнула в него подушку. Всхрапнув, создание открыло глаза и сонно потерло уши.