Мозаика

Дети завизжали, бросились наутек. Эцур сначала удивленно посмотрел на Ярдара, а потом расхохотался.

– Ты ведь понимаешь, что Ида с тебя семь шкур за такое спустит? – прокряхтел он, вытирая выступившие от смеха слезы.

– Если узнает, – Ярдар смотрел вслед орущим детям, которые бежали куда глаза глядят.

Эцур, кажется, даже поперхнулся.

– Узнает, – просипел он, прокашлявшись. – Сейчас эти мелкие негодники нажалуются своим родителям, те придут по твою душу к Иде. Только ругаться будут не за безобидную выходку, а за что‑то поужаснее. Дети любят приукрашивать. Ярдар повел плечом.

– Да и ладно, – он улыбнулся. – И что, часто так тебя дразнят?

Эцур ухмыльнулся.

– Каждый день.

– Все из‑за глаз?

Они продолжили свой путь. Вывеска уже показалась из‑за других домов.

– Не только из‑за них, – Эцур зевнул. – Видели меня в зверином обличье. Сам посуди, ты бы иначе меня назвал, увидь хвост и рога?

Ярдар не нашелся что ответить, потому просто помолчал.

– Вот и пришли, – Эцур дернул на себя дверь чайной лавки.

Над их головами прозвенел колокольчик.

В лавке многолюдно. При появлении Эцура многие покупатели недовольно поджали губы. Кто‑то сердито рассматривал его, кто‑то неодобрительно качал головой. Воздух в лавке был густым, пах шоколадом, каким‑то фруктами. Люди переговаривались между собой, отчего складывалось впечатление, что жужжит рой пчел. Вдоль стен лавки – высокие шкафы с открытыми полками, на каждой из которых стояли пузатые стеклянные банки с чаями всевозможных цветов, глубокие миски, наполненные доверху леденцами в хрустящих обертках.

– Давай, заходи, чего встал, – Эцур пропихнул Ярдара в лавку. – О, нам повезло, смотри‑ка!

Эцур протиснулся к одной из полок, на которой находилось большое блюдо с каким‑то лакомством, завернутым в тонкую желтоватую бумагу. Эцур схватил сразу несколько штук.

– Что это? – поинтересовался Ярдар, тоже взяв в руку небольшой сверток.

– Пирожные с карамелью, орешками и шоколадом, – заговорщицки прошептал Эцур прямо на ухо юноше. – Самая вкусная штука, которую я когда‑либо пробовал. Только не говори Иде, обычно самая вкусная штука – это ее пирог с вишней.

Ярдар тихо рассмеялся. Эцур достал из кармана кожаный мешочек, туго набитый монетами.

– Их так редко привозят, что я готов был уже сам научиться их готовить, – продолжал шептать Эцур, развязывая мешочек и вручая Ярдару пирожные, которые успел ухватить с блюда.

Ярдар поднес один из сверток к носу и заулыбался.

Пахло здорово.

– Но каждый раз, когда я собираюсь с духом и хочу отправляться за ингредиентами, они появляются, – бубнил Эцур, отсчитывая нужное количество монет. – А, вот еще что!

Он бросился к банке из синего стекла, открыл ее, шумно втянул носом запах содержимого, которое по цвету напоминало пожухлую траву. Ярдар разглядел крохотные засушенные бутоны чайной розы, листья смородины, миндаль, бело‑перламутровые шарики, похожие на речной жемчуг.

– Лунный чай, – с благоговением произнес Эцур. – Тоже редко бывает, потому сейчас возьмем с запасом.

– Что за шарики? – Ярдару хотелось достать один из них из банки, только Эцур не позволил, мол, вот купишь себе порцию и наразглядываешься.

– Обработанные осколки луны, – Эцур прикидывал в уме хватит ли у него денег на большую упаковку.

– Бывал в Дувесе?

– Не‑а, – мотнул головой Ярдар. – Я мало где бывал вообще.

– Над Дувесой всегда светит несколько лун. Когда одна из них гаснет и обрушивается в море, ее дробят на куски, обрабатывают и часть привозят к чайных дел мастерам.

Эцур довольно улыбался.

– Надо же, – пробормотал Ярдар.

Ему вдруг стало неуютно находиться в лавке, не покидало ощущение, что в затылок неотрывно смотрели. Эцур взял большой сверток, лежавший на одной полке с банкой и двинулся дальше, поскольку еще надо было купить ягодный чай для Иды. Ярдар последовал за ним, лениво переставляя ноги. Хозяйка чайной, милая приземистая женщина с ярко‑рыжими волосами, рассказывала о новинках, болтала с посетительницами. Ярдар озирался по сторонам, слушая бубнеж Эцура, который открывал банку за банкой, принюхиваясь к ароматам. На миг Ярдару показалось, что люди расступились и перед ним теперь стояли жрецы, а их маски бесстрастно смотрели на недоуменного юношу. Но тут мимо него прошла женщина в темно‑зеленых одеждах и фигуры жрецов растаяли. Ярдар погнал прочь дурные мысли, следуя за Эцуром, который шел расплачиваться за чай и пирожные.

 

∞

Понравилось Ярдару и кататься с горки. Подходящее место для катания находилось не сразу. То вокруг было многолюдно, то горка была слишком пологой. Наконец, дойдя до довольно‑таки крутого спуска к реке, скрывшись от посторонних глаз, Эцур мог снять кольцо, рухнуть на землю и потянуться, чувствуя, как приятно снег холодил мех. Зверь барахтался, крутился, потом выгнул спину, размял лапы. Один из таких дней выдался чудесным. Солнце плыло по ярко‑голубому небу, на котором не было ни облачка. От мороза у Иды и Ярдара раскраснелись щеки.

– Здорово, – проворчал Ярдар, бросая на снег тяжеленные санки. – Помог бы хоть.

Эцур презрительно дернул хвостом и на штаны Ярдара приземлились белые хлопья снега.

– Это была твоя затея, потому сам и таскай. Ярдар тихо ругнулся, поправив шапку‑ушанку.

– Где Ида? – спросил Эцур, оглядевшись по сторонам.

Ему в морду прилетел снежок. Послышался сдавленный смех из‑за дерева. Эцур оскалился, начал скатывать снег в огромный шар. Когда он замахнулся, чтобы им бросить в Иду, она расхохоталась и побежала прятаться за другое дерево. В итоге снежный шар обрушился на Ярдара, который не смог удержать равновесие, повалился на спину.

– Я вообще не причем, и на тебе, подарочек… – бурчал он, пока поднимался и отряхивался.

Эцур швырнул в него еще снежок, уже поменьше. С Ярдара слетела шапка. Юноша покачал головой, с укором посмотрел на Эцура, который сидел на снегу, вывалив язык из пасти.

– Очень хорошо, – Ярдар подобрал шапку, нахлобучил ее на голову, как следует завязал тесемки, отошел подальше.

А потом разбежался и с воплем повалил Эцура. Тот опешил, даже немного растерялся. Ида заливисто смеялась, стоя чуть поодаль, уже выйдя из‑за дерева, но все еще опасаясь мести Эцура.

– Так тебе и надо! – крикнула она.