Мозаика

Мне показалось, что здесь обитала крайне сентиментальная особа, которая тщательно документировала интересные события, увлекалась фотографией, литературой (книг тоже нашлось предостаточно для внушительной домашней библиотеки), являлась нумизматом, а в свободное от своих занятий время подстреливала птиц, расставляла силки на мелкую живность и поедала ее. Возможно, так развлекался старый хозяин дома, однако с его больной спиной подобные вылазки доставляли бы сильный дискомфорт.

От косточек я, понятное дело, избавился. А вот выкинуть остальное рука не поднялась. Прикрутил полки, которые приобрел по бросовой цене в лавке столяра в городке неподалеку, протер каждую коробку и банку, убрал пыль с книг и ежедневников, расставил их по местам. Что делать с обувью не придумал, поэтому просто свалил ее в мешок и оставил в углу до лучших времен. Подмел пол, начистил до блеска скрипучие доски. Чердак нравился мне все больше и больше. Осталось соорудить здесь приличное спальное место. Когда я протирал круглое пыльное окошко – единственный источник света на чердаке, помимо двух настольных ламп, – я увидел, что на заднем дворе, куда оно выходило, кто‑то стоял. Из‑за разводов на стекле у меня не нашлось возможности разглядеть незнакомца как следовало, а когда с окном было покончено, неизвестного гостя уже и след простыл. Я закрыл чердак, оставив включенными лампы. Нужно было еще раз протереть пол. Пока я спускался с ведрами, полными мутной воды, мешком с косточками и паутиной, услышал, как в гостиной зазвонил мобильный телефон.

– Привет, ма, – я взял трубку, параллельно стряхивая со штанов комки пыли.

– Ну, – грозно донеслось из динамика, – и как тебе живется, совесть не проснулась? Мозг на место не встал?

Я стиснул зубы, пока матушка отчитывала меня. Нельзя было давать повода прицепиться еще к чему‑нибудь.

– Хватит уже, – пробормотал я в ответ, и трубка буквально раскалилась от криков. – Ты подумал, что у отца больное сердце? А я? А как же Стефани? Бедная девочка места себе не находит, а тебе хоть бы что, тебе плевать на всех нас…

– Ма, прекрати, пожалуйста, – я прислонился лбом к дверному косяку.

– Так нельзя! Что ты натворил, опозорил всех нас! Краем глаза я увидел, что от прихожей к лестнице метнулась тень, будто кто‑то быстро и бесшумно пробежал. Стало не по себе. А в следующую секунду где‑то наверху раздался страшный грохот.

Я закусил нижнюю губу и осел на пол. Мама верещала, но ее возмущенные возгласы казались теперь писком назойливого комара. Я медленно встал с пола, включил свет в гостиной, коротко сказал маме, что перезвоню, бросил трубку, осторожно вышел в коридор, включил свет и там, добрался до кухни и после еще одного легкого щелчка выключателем свет озарил старенькие шкафчики.

Прислушался. Ничего, только давящая тишина.

Я задумчиво потер подбородок, достал из ящика с инструментами молоток и, собравшись с духом, подошел к лестнице. Опасливо задрал голову и увидел потолок второго этажа в обрамлении перил. Никого. Заглянул в одну из спален – тоже пусто.

Теперь на очереди вторая.

 

Когда я зашел в нее, стало уже совсем неуютно. Потайная лестница спущена, наверху нет света. Сердце бешено заколотилось в груди. Я понимал, что подниматься на чердак может быть опасно, правда, выхода особого не было.

Однако там я обнаружил лишь чудовищный бардак: крепления не выдержали, полки рухнули вниз, вместе со всем тем, что я на них расставил. Ничего необычного.

Правда, кое‑что заставило меня замереть на месте от страха: из светильников выкрутили лампочки и аккуратно сложили рядом. Все внутри похолодело. Я вкрутил их обратно, то и дело поглядывая на лестницу – а ну как на чердак кто‑то заберется?

Стало светло.

Заниматься полками не было никакого желания, поэтому я просто аккуратно расставил коробки. Когда дело дошло до книг, мой взгляд зацепился за необычную обложку. Огромная зверюга с мордой, наподобие лисьей, и ветвистыми рогами, как у оленя, восседала на горе черепов. Нахмурившись, я взял в руки книгу, прочитал название.

 

«Диковинные звери»

 

Книжка старая, потрепанная, и иллюстрация на обложке пусть и занятная, но выцветшая. Книгу я взял с собой, выключил лампы, спустился с чердака, закрыл его, вернулся в гостиную. Там, с минуту поразмыслив, переоделся, взял ключи от машины, отправился в городок. Книжка лежала рядом на пассажирском сиденье. Зверь на обложке недобро глядел на меня. Хвост у лиса был тонкий, длинный, похожий на хлыст, совсем не как у лисиц, которых я видел на картинках в интернете и на прогулках в лесах.

А на черепах я позже рассмотрел заостренные зубы. Под обложкой таились желтые страницы, которые облюбовала плесень.

 

Я припарковался у маленького кафе, где подавали стейки, рыбу на гриле и кошмарных размеров бургеры с фирменным сырным соусом. Парочку таких я и заказал, вдогонку взял большой капучино. Сел в уголке и, пока ждал заказ, рассматривал книгу уже при лучшем освещении, чем в машине. Скажем так, картинка на обложке не самое странное, что довелось мне увидеть в тот вечер, иллюстрации к историям, записанным в книге, оказались куда неприятнее. Мрачные, жестокие, на каждой из них было изображено какое‑то животное, и оно обязательного поедало других чудовищ или человекоподобных созданий. Людьми жертв я бы не назвал, некоторые детали, изображенные на картинках, людям не свойственны: вроде заостренных зубов и чудовищно длинных ног. На дауркаев тоже не похожи. Дауркаи жили с людьми с незапамятных времен, вернее, люди жили, с позволения их правителя, на территории этих существ, которые внешне практически ничем не отличались от представителей рода человеческого. Их часто называли кровососами, поскольку питались они только кровью и плотью, медленно старели и не умирали своей смертью. А если не улыбались, то и вовсе с людьми спутать можно – клыков не видно. Меня такое сосуществование не слишком беспокоило, кровососы чтили законы и не открывали охоту на людей, всячески вкладывались в развитие страны. Иногда мне казалось, что дауркаи куда приятнее людских наместников их воли. Кровососы не вмешивались в жизни простых людей и никак их не притесняли, да и зачем?

Пролистал рассказы – ничего не понятно, как будто набор слов, записанных за плохо говорящим ребенком, выдумывающим всякие небылицы. Автор не указан, год издания, тираж – вообще пусто. Телефон пополз по столу от вибрации. Я посмотрел на дисплей. Мария. Давно мы с ней не пересекались.

– Алло? – взял трубку, пододвинул к себе бургеры, закрыл книжку.

– Привет, – ласково отозвалась девушка. – Как твои дела? Как поживаешь?

Не успел я ответить, как мягкий голос меня опередил:

– Слышала, что вы расстались со Стеф и не самым лучшим образом. Не хочешь увидеться, чего‑нибудь выпить?