LIB.SU: ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

Мозаика

– Хюги? – Ярдар наморщил лоб, якобы вспоминая всех известных ему даирнай, могущественных существ, которым в Нортгаре поклонялись, как божествам.

Тот, кого противопоставляли Старшему сыну.

– Да можешь не стараться, – Эцур любовался готовой свистулькой. – Я его помню, только потому, что близко к лесу живу и песню эту слышу. Взрослых спроси – никто не скажет кто это. Дети‑то да, искренне верят.

Ярдар почесал подбородок.

– Ты кому это вырезал? – спросил он, кивнув на фигурку.

Эцур что‑то пробормотал, отвел взгляд, затем снова затянул песенку про Хюги.

Через несколько дней Ярдар поправился и с новыми силами стал помогать Иде по хозяйству. В канун Праздника середины зимы, к Иде заглянула молодая женщина с густыми волосами цвета золотой пшеницы. Ярдар невольно залюбовался. Он находился на кухне, чистил картошку для ужина, женщина стояла в коридоре. Вместе с ней вошла маленькая девочка в темно‑синем плаще, с такими же изумительными волосами, как у матери. Пока Ида разговаривала с посетительницей, девочка во все глаза рассматривала Ярдара. Он улыбнулся ей, а девчушка показала Ярдару язык и спряталась за матерью. Когда они уходили, Ида нагнулась к девочке, расспросила о самочувствии, а потом достала из кармана посеребренную свистульку в форме зайца, протянула девочке. Та восторженно запищала, кинулась обнимать Иду. У Ярдара от удивления рот приоткрылся. Когда мама с девочкой ушли, Ярдар поинтересовался о свистульке. Ведь он явно помнил, что ее вырезал Эцур, а он не особенно‑то хорошо относился к детям. Кроме как мелкими негодниками их и не называл.

– Девочка плохо ела, капризничала, когда нужно было садиться за стол, – сказала Ида. – Эцур был здесь, когда они приходили в прошлый раз. Он сказал, что если она начнет хорошо есть, то подарит ей свистульку, которой нет ни у кого в мире.

Ярдар глупо улыбнулся.

Ай да Эцур.

 

В один из вечеров, будучи в крайне хорошем расположении духа, Ида приготовила телятину, достала из закромов сладкий эль и пригласила Ярдара разделить с ней трапезу. Эцур где‑то пропадал уже почти неделю. Ярдар немного удивился этому, ведь и дня не проходило без его визитов. И ужину юноша тоже удивился. Ида не отличалась покладистым и дружелюбным нравом, она была резкой, а язык, как бритва – что ни слово, то едкое или колкое замечание. Когда они закончили с ужином, а немного эля еще осталось, переместились в гостиную, к гостеприимному камину, где трещали поленья.

– Да явится он, не переживай так, – Ида посмотрела на грустное лицо помощника.

Ярдар лишь пожал плечами. У него на языке вертелось столько вопросов, что буквально не терпелось вывалить их один за другим. Начал с непринужденной беседы о недавно прохворавшей корове соседки, и дошел постепенно до постоянного снующего в доме огромного зверя. Задавать такие вопросы раньше он бы попросту не осмелился.

– Кто такой Эцур? – тихо поинтересовался Ярдар, ощущая как кровь приливает к лицу и ушам. – И почему ты ему должна?

Ида слегка затуманенным от эля взглядом посмотрела на юношу, сделала глоток и вздохнула.

– Ну, как не хотелось бы мне это признавать, в первую очередь он тот, кто спас мою жизнь. Не таращись на меня так, звучит странно, конечно.

Ярдар отвел глаза. Ида отставила кружку с элем, закуталась поплотнее в вязаную накидку, поджала под себя ноги. Отсветы огня блуждали по лицу, перебегая на украшенные вышитыми картинами стены. Ида достала трубку, набила табаком. Зажгла и закурила.

– Я не всю жизнь жила здесь.

– Ого.

– Да. Мы с родителями жили недалеко от речки, вода в которой коротким холодным летом становилась серебряной от наполнявшей ее рыбы. Жили хорошо, мама помогала соседям справиться с хворями и недугами, за что ее всегда славно благодарили. Папа занимался резьбой по дереву. Нас народилось четверо и я часто приглядывала за самым младшим, которому и года не исполнилось. Пока его не сгубила, э‑э‑э… Болезнь. Одной ночью я проснулась от криков, мама стащила меня с кровати и упрятала в бочку в подвале, сказала сидеть тихо и не высовываться, пока не придет за мной. Случилось что‑то страшное, но я не знала что. Мама не приходила, а крики становились все громче. Однако скоро в подвал кто‑то пришел, открыл бочку. И когда я увидела, кто это был, я закричала.

Женщина усмехнулась.

– Представь, ждешь маму, а приходит за тобой какое‑то чудовище. Правда, это чудовище вытащило меня из горящего дома. Притащил сюда.

Ида понурила голову.

– Вернуться туда духу не хватает.

– А Эцур что? – Ярдар придвинулся ближе к Иде.

– Эцур раньше был человеком. Он говорил, что однажды разгневал одного даирнай, обидчивого божка, выкрал какую‑то вещицу. И теперь бродит как неприкаянный по землям людским и блуждает в полусвете.

– Сколько ему лет?

Ида снова пожала плечами.

– Кто его знает. Отшучивается обычно, мол, не пристало такие вопросы неприличные задавать.

Во входную дверь замолотили с такой силой, что казалось, та вот‑вот слетит с петель. Ярдар вздрогнул, испуганно посмотрел на хозяйку дома. Ида быстро поднялась на ноги и поспешила в прихожую. Помощник, недолго думая, посеменил за ней. На пороге стоял высокий бородатый мужчина с суровым, угрюмым лицом. Темные глаза метали молнии, губы плотно сжаты, а на прямом носу виднелся поперечный шрам. Сквозь пелену снега за его спиной просвечивали несколько всадников на лошадях.

– Что нужно? – спросила Ида, с вызовом глядя на гостя снизу вверх – человек, стоявший перед ней, был огромного роста.

Молодая женщина едва доставала до завязок плаща.

– Ваша помощь, госпожа, – низким, раскатистым басом произнес мужчина и смиренно склонил голову в знак уважения.

– Мой хозяин получил страшное ранение на охоте и жизнь медленно, но верно угасает в нем.

– С чего вы взяли, что я могу помочь? – Ида скрестила руки на груди и задрала подбородок.

– До нас дошли слухи о вашей безграничной силе и добром сердце, – мужчина говорил это, не поднимая головы.

У Ярдара создалось впечатление, что гость боялся смотреть в лицо Иды.

Женщина робко оглянулась на юношу.

– Мы заплатим столько, сколько вы весите! – в голосе пришедшего явственно слышалось отчаяние.

– Я не беру денег, – оскорблено произнесла Ида. – Поеду, но у меня есть условие.

TOC