Мозаика

Все‑таки, как сильно влияла человеческая оболочка и окружение. Отец дал жемчужину на случай, если придется застать нехорошие времена, и наказал жрецам следить за юнцом. Отец говорил, что с ее помощью можно переждать бурю, особенно, когда грядет перерождение и силы на исходе, отдал ее жрецам. Но как‑то так получилось, что комфортнее всего оказалось в человеческом облике.

Разговоры.

Вот что нравилось ему больше всего. Будучи зверем Ярдар пугал всех. Да и кто бы стал с ним беседы вести, глядя в янтарные глаза и на смердящую пасть. А выйдя к прихожанам в облике худого светловолосого парнишки, Ярдар мог безбоязненно общаться с кем угодно. Жрецы его сторонились, огрызались на вопросы или отвешивали оплеухи, он их пугал и раздражал.

Ярдар часто сбегал из святилища. Шел к деревням, вел разговоры с местными жителями, но его всегда возвращали обратно. Не удалось только в последний раз, когда Ярдар совсем распоясался, не желая слушать нудные проповеди. За время общения с прихожанами, он насмотрелся на человеческое поведение, что помогло сойти за одного из рода человеческого. Он выкрал жемчужину и приготовился убегать. На его беду в тот вечер в святилище заглянули барбаройцы, которые попросили крова у жрецов в непогоду. Терпеть Ярдар больше не стал, потому обложил глиной жемчужину, сунул в карман и улизнул из своей каморки, заодно прихватил самоцветы, пока жрецы старались угодить гостям. Когда обнаружилась пропажа, верховный жрец рассвирепел окончательно и попросил барбаройцев вернуть мальчишку, а в качестве награды позволил оставить себе жемчужину и камни. Ярдара разрешили убить, его отец давно не отвечал на мольбы прихожан.

 

Они оставили Иду, пошли на кухню. Пошарив по шкафчикам, Эцур нашел бутылку эля и банку с заживляющей мазью. Обильно смазав раны, наплевав на то, что не промыл их, зверь откупорил бутылку. Ярдар так и остался стоять перед столом. Эцур поставил перед ним кружку, плеснул туда напитка, а сам начал пить из залпом горлышка. Он впервые находился на кухне без кольца, но он бы отдал все, что у него есть и будет, чтобы услышать недовольное ворчание Иды. Вот прямо сейчас.

– Как мне теперь тебя называть? – спросил Эцур, наблюдая как Ярдар с поникшим видом придвинул к себе кружку.

Тот пожал плечами, попытался ответить, но не вышло. Ярдар в ужасе воззрился на Эцура, снова ухватившись за шею.

– Как раньше называл? Это твое настоящее имя?

Ярдар кивнул.

– Никогда бы не подумал, что ты настолько страшный, – хмыкнул Эцур. – Зачем ты прятался и почему Мар не увидел?

– На себя посмотри. Не видел, потому что не может. Вор я, потому прятался, – прохрипел Ярдар с трудом произнося слова и понурил голову.

 

Что‑то не так.

 

Эцур цокнул языком.

– Вор, значит.

Парнишка исподлобья посмотрел на Эцура.

– И обманщик еще.

Ярдар согласно кивнул.

– Почему сам не поубивал тех, кто тебя преследовал в лесу?

Юноша нервно дернул плечом.

– Не хочу быть зверем, – выдавил из себя он, закашлялся.

Повисло гнетущее молчание. Эцур сверлил Ярдара глазами.

– Тебе не нужен никакой предмет, чтобы менять облик, верно?

– Да, как и остальным ануирам. Мы рождены зверьми, но можем принимать облик человека.

Голос Ярдара ослабел, отчего тому стало еще хуже, чем было до этого.

– А меня, кажется, сотворили по твоему подобию, – протянул Эцур. – Ведь твой отец, если я не ошибаюсь, родной брат моего создателя.

– Да, – глухо отозвался Ярдар, попытался что‑то еще сказать, но голос пропадал.

Снова воцарилась тишина. Эцур поморщился – мазь щипала раны. Он отпил еще эля.

– Мне нужно найти того, кто умеет скакать во времени. Ярдар вопросительно взглянул на зверя.

– Не получится существовать дальше, – горько молвил Эцур. – Она лежит там, мертвая. Мне ее хоронить, укладывать в холодную землю. Ида не любит холод. Я ей носки связал, чтобы у нее ноги не мерзли.

Эцур понурил голову, чувствуя, как сердце бешено заколотилось в груди.

– Зачем тебе в другое время? Хочешь избежать превращения? – просипел Ярдар.

– В человеческом теле не доживу до того момента, когда появится Ида.

Эцур усмехнулся.

– Мы оба воры. Но ты хотя бы обокрал того, кто этого заслуживает. Я же украл жизнь у Иды.

 

ЭПИЛОГ

 

Эцур крадучись шел по снежному лесу. Косые лучи зимнего солнца пытались ласково обнять голые и скрюченные деревья. Зверь уже издалека заприметил ссутуленную фигуру. Мужчина лет пятидесяти. Одет хорошо, опрятно, в руках держал фотокамеру. За полгода скитания в чужом ему времени, Эцур уже выучил что есть что для его обитателей. На голове у мужчины фетровая шляпа, скрывавшая волосы с сединой, на шею намотан объемный шарф. Если Эцур не ошибся и это тот, кто ему действительно нужен, то ближе к шоссе у человека припаркован автомобиль и ношу, полученную от Эцура, довезти до дома не составит труда. Зверь вздохнул с облегчением. В свертке в его руках кто‑то копошился. Из‑под детского одеялка высунулся длинный, тонкий хвост. Эцур аккуратно спрятал хвост и в шутливой форме велел свертку ничего не высовывать – зима все‑таки. Он постепенно приблизился к мужчине с фотокамерой.

– Раз ты пришел, то у меня все получилось. Отрадно видеть тебя в добром здравии, – задорно произнес Эцур.

Человек улыбнулся, подошел, обнял и похлопал зверя по плечу. Эцур внимательно посмотрел в лицо мужчины – шрамы на месте, но он жив.

– Рад видеть тебя, мой друг, – сказал Фугул. – Что тут у нас?

Он протянул руки к свертку и тонкие когтистые лапки, показавшиеся из‑под одеяла, моментально обхватили его палец.