Мозаика

Женщина не двигалась. Тряслись плечи, как будто она беззвучно плакала. Ее платье было перепачкано кладбищенской землей.

– Уходите, – Дамиан убрал со лба Алана пряди волос. Женщина зашипела. Дамиан наклонился к юному господину и сухо поцеловал в лоб. Этой ночью дурные сны не потревожат. Дамиан направился в кабинет Евы, женщина поплелась за ним, пытаясь стереть кровь с подбородка.

– Решили со мной время провести? – слуга усмехнулся, спрятав перчатки в карман.

Ее глаза практически ничего не видели из‑за полопавшихся капилляров. Одеждой служил темный балахон, позади которого тянулся шлейф черного дыма. Дамиан открыл дверь кабинета, включил настольную лампу. Но помимо Евы, Дамиан ощущал еще чье‑то присутствие. Ева спряталась в угол за дверью, но свет лампы выхватывал из темноты ее грязные босые ступни. Для кого‑то другого увидеть женщину было бы вообще невозможно. Дамиан задумчиво потер подбородок.

– Не думал, что еще свидимся с Вами, – он принялся открывать поочередно каждый ящик стола.

Ручки, ежедневники, карандаши, визитки, старые фотографии. С одной из них, порванной пополам, улыбался Алан. Он стоял на своих двоих, обнимал мать за талию, прижимаясь к ней всем телом. Ева робко выглянула из своего укрытия. Кровь с ее подбородка капнула на ковер, но пятно тут же исчезло. Последний ящик заставил Дамиана насторожиться. Внутри он был не такой вместительный как другие, хотя снаружи размеры всех ящиков совпадали.

– Двойное дно, – пробормотал слуга, ощупывая ящик изнутри.

Пальцем он нашарил какой‑то выступ, нажал на него сильнее, и дно ящика приподнялось с легким щелчком. Внутри лежала зажигалка с изображением девушки с ярко‑рыжими волосами. Каска пожарного, красные сапожки.

– Ну и ну, – Дамиан достал зажигалку и положил ее на стол. – Фредерик приходил за этим?

Он поднял глаза, чтобы взглянуть на Еву, но она исчезла. Дамиан повертел вещицу в руках. «Fire Belle» – гласила едва заметная надпись на дне.

– Неужели сама «Огненная красавица»? – слуга усмехнулся.

Он откинул крышку зажигалки, чиркнул колесиком кремня. Рубиновый огонь осветил его лицо. Зажигалка пульсировала в руках, словно трепещущее сердце. «Красавицей» как будто не пользовались долгое время, а теперь она ожила. Дамиан знал, что Ева очень любила принимать участие в аукционах, но слуга даже не думал, что она приобретала такие редкие вещицы. Пару раз женщина говорила, что за все время только дважды ей улыбалась удача и получилось урвать нечто поистине ценное. Интересно, какой вещью был лот номер два?

Дамиан положил зажигалку в карман, задвинул ящик с двойным дном. Нужно прибраться в гостиной. Пока слуга пытался оттереть пятно от красного вина, он думал о зажигалке в кармане. Дамиан слышал об этой зажигалке, но увидеть ее воочию не представлялось возможности. Ходили слухи, что «Огненная красавица» раньше принадлежала одному американскому музыкальному исполнителю с итальянской фамилией, он славился своим бархатным голосом, любовью к выпивке, пользовался неиссякаемым вниманием женщин, многие из которых были звездами телеэкрана и кинематографа. Собственно, из‑за «Красавицы» интерес прекрасного пола к этому певцу не угасал до самой его смерти. И из‑за нее же любимец прелестниц очень много пил. Что‑то вроде побочного эффекта.

Наверняка, Ева купила зажигалку на одном из закрытых аукционов, а Фредерик прознал про зажигалку и захотел ее заполучить, вот только Ева наотрез отказалась расставаться с покупкой. И теперь бывший любовник захотел забрать вещицу после смерти Евы.

Дамиан швырнул тканевую салфетку, едва не плюнул на ковер со злости.

Пятно не хотело никуда деваться.

 

∞

Комната, объятая полумраком, постепенно светлела. На мгновение показалось, что за шторами пряталась мать. Алан сел на постели, неотрывно глядя на занимающееся зарево рассвета. Взъерошенный, как нахохлившийся воробей. Непослушные кудри торчали во все стороны, шнурок с турмалином перекрутился.

В дверь постучались.

– Войди, – проворчал он, зевая.

Дамиан внес поднос с тарелкой с омлетом, чашку с чаем и молоком, аккуратно нарезанный чесночный багет.

– Доброе утро, – слуга поставил поднос на тумбу.

Алан принюхался. Пахло очень даже вкусно. Желудок предательски заурчал.

– Я забыл задернуть шторы на ночь, – Дамиан подтащил кресло Алана к его постели, достал из шкафа чистую толстовку, спортивные брюки, носки.

Положил одежду у изножья кровати, затем поставил поднос с завтраком на одеяло, чтобы молодому господину не пришлось тянуться. Алан взял нож в правую руку, вилку – в левую, надрезал омлет, который показался ему подозрительно пышным. Из сердцевины медленно вытек расплавленный сыр с кусочками обжаренного сладкого перца и зеленого лука. Алан удивленно посмотрел на слугу, потом подцепил вилкой кусочек омлета, обмакнул в сыр и отправил в рот, заев хрустящим багетом. Юный господин изумленно вытаращился на Дамиана.

– Ты сам приготовил?

Дамиан гордо вздернул подбородок.

– Да.

Алан отрезал еще, медленно прожевал. Изумительно.

Так даже Джайлс не готовил.

– Почему ты раньше мне тогда какое‑то дерьмо подавал?

Слуга сцепил зубы, но улыбнулся.

– Вероятно, в прошлые разы Вам не нравилось из‑за дурного настроения. К тому же, сегодня Вы определенно выспались.

– Чушь, – Алан набивал рот омлетом, – ты просто сегодня приготовил по рецепту.

Дамиан отвел глаза, посмотрел на город, из серо‑синего становящийся розово‑золотым, как и солнце над ним. Алан уплетал омлет с таким аппетитом, что слуге стало даже приятно в какой‑то степени. Но по сути, юный господин ел нормально впервые за несколько дней.

Когда Алан сделал глоток чая, то чуть не застонал от удовольствия.

– Вот это сюрприз с утра, – он отпил еще немного. – Тебя подменили что ли?

Слуга сел возле него на постель, попробовал пригладить волосы юноши. Тот был увлечен завтраком и не обратил внимания на то, что Дамиан дотронулся до него, будучи в перчатках.

– Не желаете подышать свежим воздухом? – предложил Дамиан, наблюдая как тарелка и чашка пустели.

Алан пожал плечами.