Мозаика

Дамиана так и подмывало спросить, мол, что с того, что выходной? Выспишься как следует, лицо‑то хорошенькое, мешки под глазами только говорили об усталости.

– А Вы не против, если я Вас встречу и провожу до дома? Не слишком безопасно девушке разгуливать по вечерам в одиночестве, – произнес Дамиан.

Достаточно тихо, чтобы Алан ничего не услышал.

Бледно‑голубые глаза Джейн заблестели.

– Совсем не против.

 

∞

Дверь квартиры оказалась приоткрыта, хотя Дамиан очень хорошо помнил, что запирал ее. Он нахмурился, подошел поближе, толкнул дверь. В прихожей такой бардак, какой даже Алан не смог бы устроить, а чтобы его переплюнуть, нужно очень сильно постараться.

– Дамиан, – только и получилось выдавить у Алана, кое‑как шевеля губами.

Слуга повернулся к нему.

– Подождите меня здесь, хорошо? Подросток кивнул. Лицо белее мела.

Дамиан прошелся по всем комнатам, чтобы убедиться в том, что никого из воров не осталось. Везде царил жуткий беспорядок, отчего у него просто скулы свело. В кабинет Евы заглядывать вообще не хотелось, но слуга все же заглянул туда. Стол разломали на две части, ящики лежали на полу. Ящик с тайником раздроблен в щепки. С одной стороны Дамиан был страшно зол, поскольку стол Евы не из дешевых, а с другой стороны он почувствовал какое‑то удовлетворение. Раз так постарались разнести стол, значит, ничего не нашли.

Фредерик.

Он знал, что вещица находится где‑то в кабинете Евы, только не знал где именно, но до тайника добрался. Дамиан зашел в гостиную и разозлился еще больше. Ковер, с которого он с таким трудом вывел пятно от красного вина, был весь в следах от грязной обуви.

– Ты где? – послышался дрожащий голос Алана из прихожей.

– Тут, – Дамиан вышел на зов. – Ничего не украли, только сотворили из всей квартиры вашу спальню.

– Это наверняка Фредерик устроил, – пробормотал Алан, испуганно глядя на слугу.

– А почему ничего не взяли?

– Знаете, что мне в нем понравилось? – Дамиан усмехнулся. – Фредерик не соврал. Деньги, всевозможные украшения для него не представляют никакого интереса. Полицию вызвать?

Дамиана больше занимало то, что воры (или вор, если человек, пробравшийся в жилище Алана, был всего один) точно знали, что квартира пустовала. Это недвусмысленно намекало либо на слежку, либо на помощь кого‑то из соседей. Первое вероятней.

– Зачем нам эти проблемы, – мотнул головой юный господин. – Ничего же не украдено. А та вещь…

Он исподлобья посмотрел на слугу.

– Ты знаешь что это? Дамиан кивнул.

– Оно в надежном месте?

– Более чем.

Алан медленно покатил в свою комнату, растерянно глядя на верхнюю одежду и обувь, которую вытащили из стенного шкафа в прихожей, намеренно разбросали по полу.

– Приберись и готовь обед, – тихо велел Алан, даже не обернувшись на Дамиана.

– И это все, что Вы желаете мне приказать? – спросил Дамиан, сверля взглядом затылок подростка.

Турмалин на кожаном шнурке начал нагреваться, отчего Алан вытащил его из‑за пазухи, чтобы ненароком не обжечься, ничего не ответил. Когда хлопнула дверь спальни, Дамиан возвел глаза к потолку.

 

Алан скинул с кровати наваленные на нее книжки и фигурки, кое‑как перебрался на постель из кресла и лёг, не раздеваясь. Он не хотел, но вспоминал, как два года отношений матери с Фредериком обернулись для него персональным кошмаром, которым руководил этот смазливый ублюдок. Нет, Алан не был против отношений матери с мужчинами, его только заботило качество этих отношений и то, как они влияли на него самого. Хоть ему было стыдно признаться, но Алану нравилось, когда у Евы случались кратковременные романы, которые придавали ей сил и энергии, а его самого в эти периоды никто не трогал.

Фредерик пытался заполнить собой каждую сторону жизни Евы. Он не жил с ними, однако так часто появлялся в гостях, что у Алана сложилось впечатление будто он сам приходящий гость в собственном доме. Тем не менее Алан просто молчал, уйдя с головой в видеоигры, рисование, иностранные языки, попросил поставить больше дополнительных занятий после школы. И все равно постоянно сталкивался с этим ублюдком, от одной улыбки которого у Алана все тело покрывалось мурашками.

Фредерик сначала пытался сблизиться, причем делал это с нездоровым энтузиазмом. Алан честно старался ответить на его попытки взаимностью, чтобы не обижать маму, которая выглядела очень счастливой, ровно до того момента, пока не услышал, вернее, не подслушал, что в планах у Фредерика отослать Алана в другую страну на учебу. И, желательно, безвозвратно, поскольку Ева постоянно отвечала отказом на предложения выйти замуж. Фредерик, ни в коем случае не желая выпускать из сетей Еву, полагал, что дело в сыне. Лично для него он служил живым напоминанием почившего супруга Евы. Женщина не хотела куда‑либо отправлять Алана, и любовники сильно поссорились. После примирения, отношение к Алану со стороны Фредерика стало быстро ухудшаться, он мог позволить себе нелестно выражаться о его умственных способностях прямо в присутствии мальчика.

А потом Фредерику пришла в голову идея как сделать так, чтобы Ева нуждалась в нем, а заодно и убрать потенциальную помеху при получении наследства в будущем и потока карманных денег в настоящем. К тому же у Евы хранились различные редкие вещицы, о которых он был в курсе. По‑другому у Алана никак не получалось объяснить то, что Фредерик столкнул его с лестницы.

Юношу каждый раз приводило в ужас воспоминание о том, как он летел вниз и то, как на него смотрел Фредерик, оставшийся стоять на самой верхней ступеньке. На лице мужчины сияла улыбка победителя. Алан попытался встать, но ноги отказывались двигаться. От животного страха, вмиг парализовавшего тело, Алан отключился, а очнулся уже в машине неотложки. Рядом сидела заплаканная мать, которая разговаривала по телефону с Фредериком. Она всхлипывала и заикалась, он, видимо, ее успокаивал. Но любовники расстались. Ева как будто все почувствовала и не захотела больше видеть Фредерика. Тот все порывался приехать, но Ева пригрозила расправой. Фредерик исчез и теперь появился только после похорон.

∞