Мозаика

– У‑у‑убери его! – пропищал Алан, тыча пальцем в паука.

– Отчего сами не попробуете убрать? – поинтересовался слуга, подступая ближе к господину.

Тот жалобно посмотрел на Дамиана.

– Хорошо, – слуга нагнулся, аккуратно снял с ноги паука. Существо замерло у него на перчатке. Дамиан усмехнулся, разглядывая крохотные волосатые ножки.

– Купить вам что‑нибудь особенное?

– Купи себе руки из плеч, – Алан не сводил глаз с паука на ладони слуги. – Иди уже.

Слуга спустился на первый этаж, поприветствовал консьержа. Дамиан выпустил паука, как только вышел из подъезда. Потом осмотрелся по сторонам, вдохнул воздух полной грудью.

 

Осень принесла с собой густые туманы, молочным перламутром стелившимся по земле, запахи костров и жареных каштанов, перегнивших листьев, терпкий аромат тронутых гнильцой опавших яблок, голых полей, увядающих садов. Витрины магазинов украшали к осенним праздникам тыквами, треугольными флажками на бечевке, распродавали книги, которые не расхватали за летние месяцы. И каждый торговец сделал себе специальную, осеннюю вывеску, чтобы заманить низкими ценами – сезон скидок и импульсивных покупок. Дамиан достал из кармана список, пробежался по нему глазами. Первым пунктом значился кусок говядины на кости. Что ж, сначала к мяснику. Толстяк Гиллаган приветливо улыбнулся Дамиану, едва слуга зашел в лавку.

– Доброе утро! – раскатистый бас заполнил все пространство лавки, молодой человек учтиво кивнул, тоже улыбнулся, сообщил о своих пожеланиях.

Мясник тут же засуетился. Выбрал лучший кусок, упаковал в фольгированный бумажный пакет, перевязал джутовым шпагатом.

– Как насчет копченых колбасок? Привезли рано утром, наисвежайший деликатес, с пальцами съесть можно! – мясник повел рукой в сторону витрины.

Дамиан вежливо отказался.

– Алан ни за что не станет есть копченое.

Мясник понимающе закивал.

– Моей супруге тоже тяжело даются копчености, такое несварение сразу. Врач говорит, что нужно поберечься, возраст не тот.

Дамиан участливо покивал, сочувственно помычал, хотя последнюю фразу он, в общем‑то, пропустил мимо ушей, разглядывая отвратительную свиную голову, украшенную кроваво‑красным яблоком, натертым до глянца. Слуга заметил, что люди положительно реагировали, если состроить сочувствующую мину и при этом склонить голову набок, а еще лучше покачать ею, цокая языком. Мол, надо же, вот это история. Они сразу становились словоохотливыми, готовыми помогать в дальнейшем.

– Что‑то еще? – спросил мясник, протягивая пакет. Дамиан отдал деньги, больше чем нужно.

Мясник зарделся, хотя Дамиан делал так не впервые.

– Ох, да бросьте Вы! – начал было отказываться толстяк Гиллаган.

– Нет‑нет, берите, – Дамиан сделал вид, что категорически против забирать купюры обратно.

За это мясник всегда выдавал действительно лучшее мясо. Попрощавшись с Гиллаганом, Дамиан направился дальше.

Вернувшись в квартиру с полными пакетами, Дамиан сложил все у входной двери в коридоре, затем вернулся на первый этаж к почтовым ящикам. Мимо слуги проскакали два пакостника, на ходу подразнив его писклявыми голосами.

– Пошли прочь, – процедил Дамиан сквозь зубы, злобно сверкнув глазами, – иначе сожру.

Малявки испуганно заверещали и бросились наутек. В почтовом ящике нашлось несколько открыток от родственников Алана из разных стран, утренняя газета, конверты со стикерами на ноутбук, приглашение вечеринку со спиритическим сеансом. Дамиан повертел в руках приглашение. От кузины хозяина.

Едва слуга снова переступил порог квартиры, то наткнулся на Алана, вырулившего с балкона и теперь испепеляющего слугу взглядом.

– Сколько раз мне повторять, что складывать покупки у двери некрасиво? – спросил подросток.

 

Пока язык не отвалится.

 

– Прошу прощения, этого больше не повторится, – Дамиан широко улыбнулся.

Алан вздрогнул.

– Не улыбайся так, клыки видно. Дамиан сомкнул губы.

– Как скажете. – Сделай чаю. А это что?

Алан увидел в руках у слуги прибывшие открытки.

– Почта.

– Дай сюда.

Он вытянул вперед правую руку, Дамиан вручил почту.

Увидев конверт со стикерами, приехавшими быстрее, чем он ожидал, Алан немного повеселел.

– С чаем не затягивай, – буркнул подросток и укатил в свою спальню.

Дамиан постучался в комнату Алана, держа в руке чашку с нарциссовым улуном. Никакого сахара, немного молока, перченая конфета на чайном блюдечке. Разрешения войти не последовало.

Слуга нахмурился, постучал еще раз. И еще.

– Войди, – донесся слабый голос.

Дамиан приоткрыл дверь, вошел.

– Ваш чай, – с улыбкой сказал слуга, поставил чашку на прикроватную тумбу.

Алан умудрился перебраться на постель и теперь лежал спиной к Дамиану. Открытки были разорваны, а их неприглядные остатки украсили свежевычищенный ковер.

– Во сколько нужно подать обед? – любезно поинтересовался Дамиан, нацепив самую лучшую улыбку из всех имеющихся в запасе.

Всегда старался улыбаться при разговоре, потому что знал: если улыбаться, то голос приобретал совершенно другой оттенок. Все люди это чувствовали и проникались симпатией. Алан не ответил, лишь тяжело вздохнул.

– Господин? – вновь подал голос Дамиан, начиная раздражаться, однако улыбка никуда не делась.

Алан повернул к нему заплаканное лицо. В его руках лежало надорванное приглашение на вечер спиритизма.

– Мы давно не общались нормально, – прошептал он, протягивая слуге плотный лист бумаги, исписанный мелким аккуратным почерком.

Еще бы, кто же будет общаться с заносчивым сопляком?