Мозаика

– Возможно, подвернулся неплохой повод для семейного воссоединения? – вежливо спросил Дамиан, подсчитывая в уме сколько картофелин ему потребуется для супа. Алан нахмурился, бросил приглашение на пол в ворох обрывков, отвернулся. Дамиан поднял приглашение, присел на краешек кровати.

– Это, конечно же, не мое дело, господин…

– Определенно не твое.

Дамиан сделал еще один вздох, подавляя желание растерзать гаденыша на куски, продолжил:

– Однако вам не приходило в голову, что вы бы могли и сами наладить общение, а не дожидаться, пока ваши близкие сделают первый шаг?

Алан тут же развернулся, сел на кровати.

Судя по его взгляду, то Дамиану сейчас придется несладко, но он продолжил:

– Несомненно, я мало что смыслю в отношениях между людьми, вы можете злиться на меня, как всегда.

Алан сердито фыркнул, вытер слезы.

– Возможно, стоит пойти на уступки?

Алан сердито раздувал ноздри, собираясь разразиться гневной тирадой. Дамиан протянул к нему руку, чтобы поправить воротник рубашки.

– Мне не нравятся твои перчатки, – Алан отодвинулся, вспомнив насколько ему противны прикосновения слуги.

– Вам не нравится и когда я их снимаю. Алан легонько щелкнул Дамиана по ладони.

– Сними их на сегодня. Слуга стянул перчатки.

Алан с отвращением смотрел на темные кисти рук, какие бывают у покойников. Черно‑фиолетовые матовые ногти аккуратно подстрижены. Каждый из пальцев окольцован бурым шрамом.

Дамиан поправил воротник рубашки господина, пригладил его непослушные темные волосы, завивающиеся в тугие кудри.

– Займись обедом, – буркнул Алан. – И сообщи кузине, что я приеду.

Дамиан кивнул, встал с кровати, подобрал обрывки открыток.

– Это невежливо, – заметил он. – Люди, приславшие их, будут ждать ответа.

Подросток потер глаза.

– Не твоя забота уже. Собери и положи в верхний ящик тумбочки.

Дамиан подчинился.

Затем взбил подушки, чтобы Алан мог сесть и опереться на них спиной. Слуга дал в руки Алану блюдце с чашкой.

– Почему только одна конфета? – возмутился Алан, развернув угощение.

– Заболят зубы, если есть много сладкого, – приподняв брови, произнес Дамиан и повторил вопрос про обед, на что ему было сказано идти заниматься делами.

Закрыв дверь спальни снаружи, Дамиан крепко выругался.

– Не нравятся ему мои перчатки, видите ли, – проворчал он, ступая по коридору в сторону кухни.

 

Пока варился бульон, Дамиан прошел в кабинет матери Алана. Слуге не нравилось туда заходить, хотя его страсть к уборке заставляла делать это каждый день, чтобы не скапливалась пыль. Где‑то в ящиках стола находилась старая записная книжка, в которую скрупулезно вносились все адреса и телефоны большого семейства. Легко сказать «сообщи, что я приеду» – нужно теперь отыскать телефон кузины. Раскрыв толстенную записную книжку, из которой вываливались визитки, клочки бумаги с номерами с именами и без, Дамиан принялся искать нужную комбинацию цифр. Смартфоном Алан пользовался разве что для заказа разного хлама через интернет, но никак не для звонков, и уж тем более не для ведения списка контактов. У него мрачнело лицо, если нужно было позвонить, а не отправить сообщение.

Слуга потер лоб.

Кажется, ее звали Саманта. Он прекрасно помнил, как она выглядела (приезжала пару раз убедиться, что тетя действительно при смерти), ведь мать Алана была куда более дружелюбна, чем сын и поддерживала общение с семьей. Ну, дружелюбна, это, пожалуй, преувеличение. Осведомлена о выгоде, пожалуй.

 

Ага, вот и номер.

 

Снял трубку винтажного телефона с вращающимся диском.

– Добрый день, могу ли я услышать Саманту? – спросил Дамиан, улыбнувшись невидимому собеседнику.

– Слушаю, – прошелестело в ответ.

– Ваш кузен, Алан, велел сообщить, что получил приглашение и обязательно приедет.

На том конце провода явно растерялись.

– Буду рада его увидеть, – произнес голос, после недолгой паузы. – Он приедет один?

– Нет, в сопровождении слуги.

Кузина Алана снова замолчала. Наверное, приглашения рассылала не она, а тот, кто так же как Дамиан сидел с записной книжкой, сверяя все адреса гостей, разнося открытки.

– Хорошо, – наконец донеслось из трубки. – Как Алан себя чувствует?

– О, просто превосходно.

Дамиан прямо‑таки почувствовал, как у Саманты внутренности сжались от злости. Она‑то надеялась, что кузен при смерти, и все его состояние пойдет по рукам родственников.

– Жду с нетерпением.

Короткие гудки. Слуга с некоторым удовлетворением повесил трубку. С нетерпением, как же. Захотелось посмотреть на перекошенное лицо Саманты, когда она станет изображать радушие при виде Алана и клокотать внутри, как закипающий чайник.

 

∞

Дамиан при готовке обычно включал небольшое радио на кухне, чтобы дело шло веселее. Конечно, никакого труда не составляло что‑нибудь приготовить, в какой‑то степени Дамиану даже нравилось возиться на кухне. Просто нужно было готовить так, как готовили люди. Требование Алана. Еда не должна появляться из ниоткуда, он и так не слишком просто привыкал к слуге, которого оставила после себя мать.

Слуга бросил в кипящий бульон нарезанный кубиками картофель. Из‑за решетки вентиляции на него таращились любопытные огоньки – пакостники, блуждавшие от квартиры к квартире, периодически заглядывали в жилище Алана. Словно каждый раз проверяли на месте ли тот страшный и клыкастый. Пакостники наводнили весь дом. Они приходили покормиться ссорами, криками, апатией, дурной атмосферой в квартирах. Дамиан не давал им подступиться к Алану, хотя эмоциональное состояние сопляка манило их как свет манил мотыльков.

– Я вас вижу! – рыкнул Дамиан и глаза его загорелись красным.

Пакостники запищали, а через секунду их и след простыл.