Мозаика

Высокий, статный, широкоплечий, ладно сложенный. Девушку заинтересовал необычный цвет волос нового знакомого, как и холодные стальные глаза, которые резко контрастировали с мягкими чертами лица.

– Добро пожаловать, – выдал слуга заученную фразу, плеснул в ведро чистящее средство.

Едкий запах тут же ударил в ноздри соседки, но Дамиан ничего не ощутил. Девушка отшатнулась.

– Не слишком ли много вы налили? – поинтересовалась она, зажав нос пальцами.

– Разве?

Все равно, сколько средства он налил, главное, чтобы балкон сверкал. Не было большей радости на этом скучном этапе существования, чем все приводить в порядок. Дамиан частенько убирался в подъезде возле почтовых ящиков, если видел, что на полу лежали газеты или рекламные брошюры. Постельное белье менялось ежедневно. Пусть Алан и препятствовал уборке в своей спальне, этот пункт выполнялся безоговорочно. Если юный господин начинал возмущаться, Дамиан просто брал его на руки, относил в гостиную, усаживал на диван, где подросток сидел и ждал, пока слуга закончит. Стирка белья проводилась каждый вечер, после чего Дамиан отправлял вещи в сушку, затевал глажку, складывал все в бельевой шкаф, помещал туда ароматное саше. Счета за воду и электричество выходили баснословными, правда, это мало заботило Алана: с наследством, доставшимся от матери, он мог хоть есть деньги на завтрак, обед и ужин.

– Мне кажется, что нужно добавлять чуть меньше, – сказала новая соседка.

Дамиан согласно кивнул.

– Возможно, вы правы.

Мало кто мог удержаться от «мне кажется». «Мне ка‑ жется» преследовало Дамиана повсеместно. Почему люди не желали оставить «мне кажется» при себе, особенно в случаях, когда они обращались к тем, кого впервые видят?

Дамиан не чувствовал запахов так, как чувствовали люди, однако он вывел для себя идеальную пропорцию чистящего средства, от которой не собирался отходить ни на шаг. В квартире можно есть с пола, даже в самой стерильной операционной не было так чисто.

– Почему вы не спросите как меня зовут и не представитесь сами? – девушка немедленно забыла про средство, вновь окинув взглядом слугу.

– О, прошу простить, задумался, – Дамиан намочил в ведре тканевую салфетку. – Как вас зовут?

Ее звали Катарина, она только‑только закончила ремонт в квартире. Стены в спальне покрасила в лавандовый, который на закате давал приятную атмосферу в комнате. Дальше последовал рассказ об обустройстве кухни, слуга намывал балкон, невольно отключившись от потока речи. Его позабавило, что свое имя назвать так и не успел.

 

Следующим днем, перед тем как начать собираться к кузине, Алан все же позволил слуге помочь с принятием ванны. Пока вода набиралась, подросток сидел возле ванны на изящных ножках, похожих на бронзовые звериные лапы, следя за тем, чтобы температура воды была нормальной.

– Добавь пену, – велел он Дамиану, который зашел со стопкой пушистых полотенец.

Одно для лица, другое для волос, третье для ног, четвертое для тела целиком, пятое для причинного места. Шестое слуга постелил на пол, чтобы вода не попала на коврик и кафель.

– Хватило бы и одного, – Алан посчитал полотенца.

Он был в довольно‑таки хорошем настроении и почти не ворчал – наконец‑то его начали устраивать кулинарные навыки слуги. На завтрак Дамиан приготовил кашу на молоке, добавил туда немного свежих ягод, на обед Алан согласился поесть вчерашнего супа. Он не хотел признавать это, но суп получился вполне вкусным. Дамиан принес табуретку, на которую собирался посадить хозяина, пока будет вытирать его. Добавил в воду пену для ванн, закатал рукава рубашки, помог раздеться. Перчаток на руках Дамиана не было. Алан велел носить их лишь в присутствии посторонних. Уж лучше так, чем каждый раз морщиться. Конечно, Алан скукоживался при виде рук слуги, но не так сильно, как от неприятной ткани перчаток. Дамиан искренне недоумевал, почему они не нравились, обычная ткань.

Слуга взял Алана на руки, будто хрустальную статуэтку, опустил его в воду, усадил поудобнее. Алан вздохнул с облегчением.

– За целый день ты умудрился не облажаться, – произнес Алан, прикрывая глаза.

Дамиан потянулся за шампунем, скривив губы. Подросток задержал дыхание и окунулся в воду с головой, а когда вынырнул, Дамиан налил немного шампуня себе в ладонь, начал мыть ему волосы.

– Осторожно! – завопил Алан. – Не надо так сильно.

Ты сейчас мне голову раздавишь!

– Прошу прощения улыбкой произнес слуга.

Он услышал хихиканье, поднял глаза к потолку. На люстре сидел пакостник, но едва его заметили, он плюхнулся в раковину и исчез с негромким хлопком. Дамиан нахмурился.

Наглели с каждым днем.

 

2

 

Алан придирчиво рассматривал себя в зеркале. Рубашка, которую выбрал слуга, ему категорически не нравилась, но не мог понять почему.

– Давай другую, – Алан начал расстегивать пуговицы, Дамиан его мягко остановил.

– Даже не думайте, – он отнял руки хозяина от рубашки, положил их на подлокотники кресла.

– Другую, – потребовал Алан. Дамиан нагнулся к нему.

– Ни в коем случае, – возразил он. – Ваши глаза не будут выглядеть так, как смотрятся с этой рубашкой.

Алан в сомнении закусил нижнюю губу. Он видел в своем отражении кого‑то худощавого, нескладного и нелепого. Дамиан же видел, как ярко горели зеленые глаза Алана.

– Переоденься, – скомандовал Алан, отодвинувшись от слуги. От Дамиана пахло корицей с апельсинами. К апельсинам примешивался запах яблок, горького миндаля. Подросток невольно сделал глубокий вдох и аромат защекотал ноздри.

– А лучше вымойся как следует, – юнец покатил к полке с обувью, чтобы выбрать подходящую пару. Дамиан снисходительно улыбнулся.

– Я бы с радостью, господин, но у меня не получится совсем избавиться от естественного запаха. Через время он снова появится.

– Думал, для тебя нормально пахнуть серой, – протянул Алан, обернувшись на слугу.

– Мне кажется, что такое благоухание больше подходит вам. Вы куда ближе к христианству, чем я.

– Следи за языком, – Алан погрозил Дамиану пальцем. Слуга поклонился.

– Прошу простить мою дерзость, не смог удержаться.