Мозаика

– Столько времени минуло и вы только сейчас про нее вспомнили? – ввернул Дамиан.

– Времени прошло не так много, к тому же вас явно стоит поучить манерам, если вы смеете влезать в разговор своего хозяина, – Саманта смерила слугу уничижающим взглядом.

– Дамиан прав, – произнес Алан ты раньше не приезжала, чтобы забрать книгу?

– Забрала бы. Только твоя псина не пускала даже на порог, приходилось уезжать ни с чем.

– О, госпожа, – Дамиан оскалился. – Мне велели любой ценой охранять покой юного Алана, особенно после похорон. Неужели я могу ослушаться? Ведь тогда моей репутации придет конец. Захотят ли нанимать того, кто не очень‑то хорошо исполняет обязанности?

Саманта невольно поежилась: ей показалось, что в оскале мелькнули клыки.

– Какая еще книга? – спросил Алан, ткнув Дамиана в бок, мол, хватит.

Но Саманта не успела ответить, поскольку в гостиную вкатили огромный стол, в центре которого лежала уиджа – доска для спиритических сеансов, с нанесенным на нее алфавитом, цифрами от 1 до 9 и нулем, словами «да» и «нет». К ней прилагался указатель. Уиджа была достаточно большой, красивой, изготовленной из вишневого дерева.

Дамиан скептически приподнял правую бровь.

– Надо же, – усмехнулся он, расстегнул пиджак.

Саманта стянула короткие перчатки.

– Вы когда‑нибудь бывали на спиритическом сеансе, Дамиан?

– Там, откуда я родом, с мертвецами можно пообщаться напрямую.

Кузина Алана непонимающе захлопала глазами. Алан дернул слугу за рукав.

– Прекрати, – прошипел он.

В гостиную вошла невысокая женщина лет сорока с копной черных как смоль волос, массивными серьгами с жемчугом, оттягивающих мочки ушей. Облачена в довольно невзрачный брючный костюм, броский макияж странно сочетался со скромным нарядом.

– Доброго вам вечера, – прокаркала женщина, обращаясь ко всем присутствующим. – Пожалуйста, встаньте в круг.

Заинтересованные гости выполнили просьбу женщины.

– Меня зовут Рошин и сегодня я стану вашим проводником в мир мертвых, – понизив голос, так чтобы все начали прислушиваться, сказала она. – Свет!

Женщина хлопнула в ладоши, и верхний свет погас. Официанты впорхнули в гостиную с зажженными свечами, расставили стулья вокруг стола. Гости переглядывались, шептались. Кто‑то стоял с недоверчивым выражением лица, мол, как же, мир мертвых. Саманта выглядела невероятно довольной начинающимся представлением, надулась от гордости и важности.

Для Рошин внесли мягкое кресло с высокой спинкой, на котором восседало несколько пакостников. Она уселась в него, подтянула к себе доску уиджа, разложила вокруг доски кристаллы кварца, пока официанты расставляли на столе черные свечи.

– Сначала мы подготовимся, – Рошин положила руки на доску, сделала глубокий вдох, прикрыла глаза. Дамиан смотрел на пакостников, которые вдруг полезли изо всех щелей и стали по‑хозяйски рассаживаться прямо на столе.

Кто‑то из малявок наконец заметил Дамиана и они бросились врассыпную. Те, что сидели на кресле, даже и не подумали удирать.

Рошин пригласила нескольких добровольцев занять места за столом. Какое‑то время они якобы общались с духом умершей бабушки рыжеволосого юноши, сидевшего ближе всего к Рошин. Алан внимательно следил за процессом, Дамиан откровенно скучал, потому что видел, как пакостники вернулись на стол и именно они пинали указатель. Скука постепенно сошла на нет, когда Дамиан заметил, что в гостиную, несмотря на обилие свечей, пришла густая темнота. Слуга нахмурился.

– Не желаете ли подышать свежим воздухом? – поинтересовался Дамиан, нагнувшись к подростку, сам тем временем осторожно отогнул его воротник. На шее Алана красовался кожаный шнурок. Надел, это славно.

Дамиан немного успокоился. Алан мотнул головой. Слуга поправил воротник юного господина и принялся наблюдать дальше, готовясь в любой момент среагировать.

Всласть наговорившись с «духом», Рошин предложила пообщаться с кем‑нибудь еще. В ту же секунду темнота доползла до свечей и некоторые погасли. Внезапно Алан громко сказал:

– Я хочу поговорить с матерью.

Гости как‑то притихли, некоторые из них с интересом смотрели на подростка.

– Не самая хорошая затея, – Дамиан предостерегающе положил руку на плечо Алана, но тот сбросил ее. Слуга обвел взглядом гостиную еще раз. Что‑то казалось ему странным, однако он никак не мог понять что именно настораживало.

Алан подкатил к столу в инвалидном кресле, официант освободил место, убрав один из стульев. Пакостники захихикали, потирая корявые лапки. Дамиан последовал за господином, сел за стол. Едва взглянув на его недовольное лицо, пакостники хотели было разбежаться. Однако их словно что‑то останавливало – они не решались больше спрыгивать на пол.

Слуга бросил случайный взгляд на гостей, находившихся за спиной подростка и увидел, что в дверном проеме стоял кто‑то темный. Не разглядеть толком лица, одежд, только горели лихорадочным огнем два глаза. Так же горели глаза матери Алана, когда она составляла договор с Дамианом.

Слуга едва заметно улыбнулся.

Конечно же, это существо не являлось матерью Алана, оно пришло не само по себе, а увязалось за Рошин. Потому пакостники, обитающие в доме Саманты, боялись его.

 

Чужак.

 

Дамиан внимательно смотрел на лицо медиума, подернутое тонкими морщинками. Слуга сидел, подперев голову рукой. Существо пока его не замечало, оно медленно двигалось в сторону Рошин, пробираясь через гостей. Люди ничего не видели, но чувствовали. Им становилось немного холодно, их начинало подташнивать.

Дамиан откинулся на спинку стула. Что же натворила Рошин, если такое создание бродит за ней по пятам?

Медиум словно услышала его мысли, посмотрела на слугу исподлобья.

– Как звали вашу маму? – прощебетала Рошин, не сводя глаз с Дамиана. Существо как будто чего‑то выжидало. Дамиану не понравилось, что создание остановилось довольно близко с Аланом, потому молодой человек встал за спиной у хозяина. Подросток велел ему сесть обратно, слуга ответил отказом.

– Немедленно сядь, – чуть повысив голос, приказал Алан. Дамиан проигнорировал слова господина. Алан дернул слугу за рукав.

– Оглох? – прошипел он. Алан чувствовал, что на них все глазели. Слуга упрямился. Чертыхнувшись, Алан повернулся к Рошин.

– Ева.