Мозаика

Попрятавшиеся по углам пакостники высунули заостренные мордочки, переглядываясь друг с другом. Саманта рыдала, свернувшись на полу клубком. Седовласый мужчина сидел с отсутствующим видом, прижимая руку к тому месту, где недавно было ухо.

– Увези меня отсюда, – всхлипывая, приглушенно произнес Алан, все так же прильнув к груди слуги.

– Как скажете.

Дамиан усадил Алана в инвалидное кресло и покатил его прочь из гостиной.

 

∞

Когда они только вернулись домой и Дамиан включал свет в комнатах, Алан, не говоря ни слова, направился в свою спальню. Услышав щелчок замка, слуга подошел к двери, деликатно постучался.

– Уйди, – произнес Алан севшим голосом.

– Вам нужно поужинать и искупаться перед тем, как отправляться спать, – сказал Дамиан.

– Отвали, – пробормотал Алан себе под нос, зная, что слуга прекрасно расслышал. У подростка перед глазами стоял Дамиан с кожей, подобной черненому серебру. По его подбородку стекала темная маслянистая жидкость. Он вытер ее, нагибается к Алану.

Алана затошнило.

Он до сих пор ощущал запах. Едкий, отвратительный. Алан снял с себя турмалин, со злостью швырнул его на пол. Камень блеснул красным и тут же потух. Стоявший за дверью Дамиан, поморщился. Удар камня об пол отозвался неприятным гулом в затылке. Что ж, если Алан отказывается ужинать, пусть. Если раньше Дамиан бы разозлился, то теперь он просто направился в свою комнату, чтобы переодеться. Вечер выдался несколько утомительным даже для него. Едва включил свет в своей спальне, как замок на двери комнаты Алана щелкнул. Слуга выглянул в коридор.

– Все же согласны поесть? – поинтересовался Дамиан, снимая запонки. Алан сердито сопел.

– Что произошло на сеансе?

– А вы разве сами не видели?

Алан потребовал подойти к нему и наклониться. Как только слуга подчинился, юнец отвесил звонкую пощечину. Дамиан выпрямился. На щеке пылал отпечаток пятерни Алана.

– Погиб человек, бездушная ты мразь, – прошипел Алан. – Ты видел эту тварь до того, как ее увидели все, иначе бы не встал за моей спиной.

Глаза Алана защипало. Он поднял взгляд к потолку, чтобы не расплакаться снова. Дамиан снисходительно улыбнулся, убрал запонки в карман брюк, завернул манжеты, оголив изящные запястья.

– Если хотите поплакать, то не нужно себя сдерживать, – он мягко коснулся ладонью щеки Алана. К его удивлению, юный господин не отстранился.

– Конечно, я видел, – Дамиан смотрел в глаза Алана, наполненные слезами. Подросток сделал глубокий вздох.

– Однако какой мне прок спасать всех, кто находился на сеансе, если меня заботите только вы?

Губы Дамиана растянулись в улыбке.

– Давайте вы прекратите упрямиться и все‑таки поужинаете.

Он повез Алана в сторону кухни.

– Сначала смени рубашку, воняет, – буркнул подросток.

– Непременно.

Алан сам покатил на кухню, Дамиан вернулся в свою спальню, пересек ее, оказавшись в небольшой ванной комнате, где, стоя перед зеркалом, снял испачканную рубашку. Слуга бросил ее на пол, умылся, намочил полотенце и смыл им черные следы на груди. Замер перед зеркалом, внимательно глядя на свое отражение. Волосы растрепались.

– Почему так долго? – проорал Алан с кухни. Дамиан спохватился, поднял рубашку с пола, вернулся в спальню, достал из шкафа ту, которую обычно носил дома. Нет, она не порвана или в пятнах (такого Дамиан не смог бы допустить). Просто ее не жалко. Рубашку с сеанса Дамиан бросил в урну, как только вошел в кухню.

– Чего вы хотите? – спросил слуга, открывая холодильник.

– Сделай чаю.

Дамиан покорно кивнул. Пока кипятилась вода, Дамиан решил разогреть яблочный штрудель, который испек прошлой ночью, маясь от безделья.

– Расскажи про то существо, – попросил Алан. Дамиан пожал плечами.

– Обычный паразит, каких немало. Таскаются за людьми повсюду.

Алан взял бумажную салфетку с подставки на столе, начал жамкать руками.

– Правда, в основном, они не превосходят по размеру кошку или небольшую собаку, – продолжил Дамиан. – Когда паразит настолько крупный, то имеют место какие‑то страшные события, которые сильно подпитывают этих нахлебников.

Алан порвал салфетку.

– Почему ты его видел, а я – нет? И остальные не видели?

– Потому что вы – люди.

Алан достал из шкафчика коробку с чаем, из другого – любимую чашку Алана с дурацкой надписью, которая коробила Дамиана.

– Видимо, конкретно этому паразиту не хватало подпитки, вот он и решил прорваться сюда, в осязаемый мир, – Дамиан положил в чашку две ложки сахара. Даже если юный господин ел что‑то сладкое с чаем, он настаивал на сахаре.

– Все из‑за уиджа? – Алан внимательно следил за действиями слуги. Дамиан кивнул.

– Я слышал, что если существо из междумирья завладеет указателем или доберется до уиджа во время сеанса, то оно сможет попасть сюда, – слуга достал из холодильника упаковку молока. – Но никогда не приходилось наблюдать подобное с такого близкого расстояния.

Он умолчал про другие вещи, которые могли привести в мир людей паразитов.

Алан тихо засмеялся.

– «Слышал». Только и всего? Ты же вроде как всезнающий?

– Всезнающий у нас вы, – Дамиан учтиво улыбнулся. – Я простой слуга, и никак не могу знать всего.

Юнец стиснул зубы. Вода вскипела. Дамиан насыпал немного чая в пузатый чайничек для заварки, залил кипятком.

– Нет, нет! – воскликнул Алан. – Боги, я только начал думать, что ты научился правильно делать чай!

Дамиан с невозмутимым видом налил молока в чашку, дождался пока настоится чай, следом добавил и его. Затем вытащил из духового шкафа румяный штрудель. По кухне поплыл запах печеных яблок, миндаля. Дамиан выложил лакомство на тарелку, нарезал.

Когда Алан отправил в рот первый кусок штруделя, все еще ругаясь из‑за напрасно потраченного чая, он замер.

– Что‑то не так, господин? – поинтересовался Дамиан. Ему огромных трудов стоило подавить улыбку. Слуга‑то знал, что со штруделем все прекрасно, что он таял во рту. Это не рулет, это самый настоящий летний вечер с чашкой чая на побережье, когда воздух полнится белыми лепестками цветущих яблонь, обжигает ступни горячим песком, горечью дыма костров.