Мозаика

Когда золотой солнечный диск медленно опускается в ласковые волны моря и если подставить под нужным углом чашку, прищуриться, то солнце упадет в нее, а вовсе не в пучину.

Алан осушил чашку, впервые не высказав недовольства.

ЧУЖИЕ ГЛАЗА (НАСТОЯЩЕЕ)

– Разрешишь присоединиться к тебе на прогулке? – скрипнула дверь и послышался голос Шимуса, который заглянул в комнату, утопающую в полумраке. Олави расплылся в улыбке. Он как раз натягивал забавные полосатые носки, только о полосках юноша знал лишь со слов женщины, которая эти самые носки купила.

– Конечно, зачем спрашиваешь? – воскликнул Олави, закончил с носками и теперь на ощупь искал футболку на кровати. Шимус вошел в комнату – Олави понял это по тихому, шуршащему звуку, когда ворс ковра приминался под ногами. Также он услышал, что Шимус споткнулся о трость.

– Осторожно, – Олави улыбнулся. Кровать продавилась под весом пришедшего – это Шимус сел рядом. Холодные ладони вручили футболку.

– Я бы и сам, – тихо сказал Олави, понурив голову. Его кожа была настолько белой, что отливала синевой.

– Знаю, – прошелестел Шимус. Юноша повернулся на звук его голоса, невидяще уставился молочно‑голубыми глазами на нос Шимуса.

– Где ты планировал погулять сегодня? – спросил голос, Олави пожал плечами.

– Сделать несколько кругов по саду, посидеть на скамейке, возможно, сгонять за мороженым. Мама попросила далеко не уходить, потому что она отлучилась по делам и похоже, тебе придется за мной присматривать, – затараторил Олави и в груди у Шимуса стало невероятно тепло. Олави нагнулся, чтобы дотянуться до кед, Шимус несколько опередил его и поставил кеды поближе к кровати. Пальцы Олави коснулись обуви и он просиял. Очень радовался, когда получалось управиться без помощи посторонних.

– За мороженым я могу и сам сходить, – Шимус похлопал по карманам, чтобы проверить в котором из них лежал кошелек.

– Сходим вместе, тут недалеко, – когда кеды были зашнурованы, Олави натянул свитер поверх футболки. – Поможешь спуститься с лестницы?

Шимус кивнул, забыв про то, что Олави не видел его. Однако слепой понял, что ему кивнули по едва уловимому звону серёг, которые украшали левое ухо Шимуса.

Олави пригладил торчащие в стороны черные волосы, ловким движением собрал их в хвост на затылке.

– Тебе разве не нужно сегодня работать? – поинтересовался он у приятеля.

– Нет настроения, а без настроения работа не заладится, – был ему ответ. – Лучше с тобой поброжу.

Олави встал с кровати, ловко подхватил трость и легкую куртку, отточенным движением погасил лампу на прикроватной тумбе. Он не видел теплого, мягкого света, но все равно включал ее. Спальня полностью окунулась в темноту.

Шимус тоже встал, подождал пока Олави выйдет из комнаты, притворил дверь. Приятель не торопился двигаться дальше. Он боялся лестницы и у него никогда не получалось запомнить сколько именно шагов отделяло его от ступеней. Казалось бы, что тут сложного? Но Олави ничего не мог с этим поделать.

Когда лестница осталась позади, юноша оперся на трость, тяжело дыша.

Работало радио. Вечерний выпуск новостей.

Где‑то вдалеке (наверное, сидели в общей гостиной) господин Медведь и господин Кот яростно спорили о том, кто из них сжульничал при игре в карты в позапрошлом месяце. Шимус подумал, что по голосам Олави, наверное, представлял их сварливыми бородатыми стариками с лицами, похожими на печеные яблоки, однако на самом деле все дело было лишь в злоупотреблении табаком и огрубевших голосовых связках.

– Добрый вечер, Олави, – юноша услышал госпожу Соловей, завертел головой. Его плеча коснулись мягкие пухлые пальцы.

– Я здесь, милый, – голос оказался совсем рядом, как и запах сладкой ванили.

– Здравствуйте, – Олави кивнул, протянув к ней руку. Мадам Соловей с удовольствием пожала ее, похлопала Олави по плечу, вежливо поздоровалась с Шимусом и проплыла душистым облаком к лестнице. Ее комната располагалась на самом верхнем этаже.

– Мамы не видно? – спросил Олави. Шимус мотнул головой:

– Вроде бы нет.

По радио начиналась музыкальная передача, в рамках которой обычно крутили хиты прошлых лет. На Олави дохнуло прохладой, запахом сигарет и каштанов – это открылась входная дверь.

– Привет, молодежь, – проскрипел господин Черноволк. В фойе запахло еще и жареной курицей, запеченной картошкой, луком и чесноком.

– Добрый вечер, – Олави повернулся на голос, – как ваши дела?

– Вполне себе, – господин Черноволк расстегивал пальто одной рукой, поскольку в другой он держал пакет с только что купленной едой в кафе через дорогу от гостиницы. Олави частенько туда заходил, его хорошо знали все официанты, а хозяин даже заказал специальное меню со шрифтом Брайля.

– А ваши? Куда собрались? – господин Черноволк снял шляпу, посмотрелся в зеркало, висевшее возле стойки портье. Обширная лысина, старательно спрятанная за зачесанными на нее седеющими волосами. Густые брови, сурово сдвинутые к переносице, хотя он каждый раз обещал себе перестать хмуриться. Черноволк зажал шляпу между коленями, плюнул на ладонь, пригладил волосы, открывающие миру его не самый приятный, зато блестящий, будто отполированный, недостаток.

– Прогуляться в саду, – ответил Олави. – Возможно, сходим за мороженым. А дела хорошо, спасибо.

Господин Черноволк недовольно крякнул, глядя, как волосы вернулись на прежнее место, примятые шляпой.

– Сдурели, ребята? Там холод, а вы мороженое собрались есть!

– Самое то, – Олави полез в карман джинсов, проверить на месте ли мобильный телефон. Обычный, кнопочный, с исцарапанным корпусом. Черноволк перевел взгляд со своей лысины на Шимуса, который носил новомодную стрижку с выбритыми висками и затылком, пряди на макушке уложены воском. Черноволк невольно покачал головой. Густые какие, ни намека на проплешины, и добровольно еще сбривает! Что за дела, Черноволк же совсем не стар, почему быстро облысел?