Мозаика

– Вы утром видели Олави? – спросил Шимус с небольшой надеждой.

– Как же, как же, – промычал Медведь, не отрываясь от кроссворда, – заходил, прощался, уехал на операцию. Глядишь и увидит, что мы не старики какие‑нибудь там, а вполне себе крепкие мужчины в самом соку.

– Это ты‑то у нас в самом соку? – хмыкнул господин Кот. – Бальзамировать впору, а ты все молодишься.

– Сказала мумия, – пробурчал мистер Медведь. Шимус вздохнул. Сейчас снова начнется. Молодой человек пожелал хорошего дня, выскользнул в коридор в тот момент, когда Кот что‑то ответил и затем Медведь разразился гневной тирадой. Надо бы купить кофе.

Он сел в машину, направился в небольшую кофейню, расположенную недалеко от его мастерской. Значит, к Медведю и Коту Олави соизволил выйти попрощаться, а для него оставил лишь записку. Шимус почувствовал легкий укол ревности, даже захотелось обидеться, а потом он подумал, что, возможно, Олави сильно переживал из‑за операции. Может быть, Олави не хотел заставлять нервничать Шимуса. Да, вполне вероятно.

Шимус встал в очередь, чтобы взять кофе на вынос и ощутил легкое касание, словно кто‑то вскользь провел рукой по капюшону куртки.

– Прошу прощения? – он обернулся. Позади стоял высокий молодой человек с серебристыми волосами. Холодные серые глаза безразлично разглядывали Шимуса, в то время как губы растягивались в теплой улыбке. Шимус нахмурился.

– О, как неловко получилось, – виновато произнес незнакомец. – Машинально поправил ваш капюшон. Привычка, что поделать. Извините.

Он развел руками. Шимус нахмурился, отвернулся.

– Если будете заказывать капучино, то берите с соленой карамелью. Самый вкусный, – послышался голос сереброволосого.

– Если будете лезть с непрошенными советами, вы можете лишиться зубов, – сердито огрызнулся Шимус, повернувшись к наглецу. В ответ – молчание и плохо скрываемое равнодушие во взгляде, хотя на губах по‑прежнему улыбка.

– Доброго дня! – жизнерадостно воскликнула бариста, когда подошла очередь Шимуса.

– И вам, – кивнул тот. – Один большой латте с собой, пожалуйста.

Он полез в карман за кошельком, но его там не оказалось. Чертыхнувшись и побледнев (шутка ли, все карточки в нем, как и наличные деньги), Шимус почти смирился с тем, что останется без кофе, однако сереброволосый извлек свой бумажник.

– Я заплачу за латте этого господина и один американо с мятным сиропом, пожалуйста.

Шимус запротестовал:

– Наверняка кошелек остался в машине, я сейчас за ним схожу и сам расплачусь!

Но незнакомец даже не стал его слушать, просто приложил банковскую карту к терминалу.

– Хорошо, но как вам вернуть деньги? Дайте номер телефона или карты…

– Нет нужды, – незнакомец отмахнулся от Шимуса, как от назойливой мухи. – Потом тоже кого‑нибудь угостите. Так сказать, эстафета доброты.

Шимус потер подбородок.

– Раз вы настаиваете, – растерянно пробормотал он. Незнакомец усмехнулся.

– Я не настаиваю, просто если вы пойдете в машину за кошельком, то очередь, – он повел рукой в сторону посетителей за своей спиной, – начнет раздражаться. К тому же, кошелька в авто может и не оказаться. Зачем терять время?

Шимус не нашел что ответить, сереброволосый отвел от него взгляд, принялся разглядывать витрину со сладостями. Шимус же, наоборот, бесстыдно рассматривал профиль неприятного незнакомца. Когда латте был готов, Шимус подхватил картонный стаканчик, смущенно поблагодарил сереброволосого и вышел из кофейни, чувствуя, как лицо заливала краска. За столиком на улице сидел паренек лет пятнадцати. Шимус увидел, что подросток находился в инвалидном кресле, покачал головой, пожалев юнца, поспешил к своей машине.

Чёртов кошелек.

 

– Почему так долго? – спросил Алан, когда Дамиан поставил перед ним стаканчик с кофе. Подросток листал страницы сайта. Искал коллекционные фигурки персонажей из нового японского анимационного сериала.

– Очередь, юный господин. Я надеюсь, что вы заказываете нужные для учебы книги или хотя бы…

– Не твое дело, что я там заказываю, – пробормотал Алан и просиял: нашлось именно то, что он хотел. Подросток потянулся, взял было стаканчик, однако зашипел, отдернул руку, сердито посмотрел на Дамиана.

– В парк? – невозмутимо спросил слуга, проигнорировав то, как Алан сверлил его глазами. Можно подумать он виноват в том, что кофе слишком горячий.

– Память заполнилась и теперь у тебя удаляются важные файлы? – Алан вновь уткнулся в смартфон. – Я же говорил, что хочу выбрать ноутбук, плюс ты обещал помочь сделать фотографии.

– Свои обещания вы, конечно, не помните?

Дамиан одной рукой толкал кресло впереди себя, в другой руке держал обжигающий стаканчик.

– Например? – недовольно протянул Алан, жестом потребовал кофе.

– Вы обещали посмотреть образцы приглашений и выбрать подходящие. Нет, все еще горячий, я скажу, когда будет в самый раз. За несколько секунд ничего не изменилось, кроме количества денег на вашем счету.

– Хватит нудить, – уже пара артбуков в корзине. – Тебе тоже перепадает, плюс это не твоя забота совершенно.

– Я ваш опекун, это как раз‑таки моя забота, – отчеканил Дамиан. – Я имею доступ ко всему, включая счета. Но, заметьте, всего лишь взываю к благоразумию, хотя мог бы принять радикальные меры. В отличие от меня, для вашего процветающего существования требуются деньги, но такими темпами уже к совершеннолетию вам придется думать о том, где подзаработать, при том не имея возможности ходить.

Алан закатил глаза.

– У меня есть резервные счета, к которым откроется доступ, когда исполнится двадцать один. Мама очень меня любила, даже тебя откуда‑то взяла. И все для того, чтобы жизнь не была слишком жестока.

Когда с артбуками было покончено, Алан убрал смартфон в нагрудный карман куртки, накинул на голову капюшон.

– К тому же, ты можешь помочь мне с ногами.

Дамиан вздернул правую бровь и уголки его губ поползли вверх.

– Нет, не могу.

Алан поднял на него взгляд.

– Как это?

Лицо слуги стало невероятно довольным.

– Видите ли, мой договор с Евой истекает лишь после вашей смерти. И, чисто технически, моей хозяйкой до сих пор является она.