Мозаика

Алан все чаще ловил себя на мысли, что Дамиан становился для него не просто какой‑нибудь прислугой, а тем, к чьим советам можно и нужно прислушиваться. Желание Дамиана довести все до совершенства, в общем‑то, никому не вредило.

Подросток видел, что Дамиан бережно относился ко всему, он обходителен и с самим господином, пусть и периодически выходил из себя, что тоже получалось весьма аккуратно, без настоящего желания сделать больно.

Глубоко внутри Алан надеялся на то, что подросток для Дамиана не просто беспомощный кусок мяса в инвалидном кресле.

 

∞

Смартфон завибрировал. Олави достал из кармана телефон. Юноша сидел на скамье недалеко от дома, где жил Дамиан.

Сообщение от Шимуса.

 

«Надеюсь, что с тобой всё хорошо. Возвращайся скорее с новыми глазами»

 

Олави невольно усмехнулся, откинулся на спинку скамьи, запрокинул голову назад. По небу медленно проплывали серые облака. С одной стороны Олави был крайне доволен собой, ему удалось отыскать Дамиана. С другой стороны возникла новая проблема, о которой он даже не подозревал раньше. Старый приятель не хотел возвращаться, не хотел видеть Олави.

Видеть.

Олави думал, что вернись он в прошлое, то предпочел бы тоже остаться без пальцев. Без глаз жить куда проблематичней. Да, его настоящие время от времени заменялись глазами тех, кто в той или иной степени имел точки соприкосновения с мирами, невидимыми среднестатистическому обывателю. А без этого разглядеть в толпе кого‑то вроде самого Олави или Дамиана очень сложно. Чувствовать мало, вокруг слишком много балансирующих на гранях. Простого паразита, достаточно крупного, можно принять за своего. К тому же, Дамиан, живя среди людей, научился подстраиваться под человеческую энергетику. Хотя глаза, отобранные у тех, кто видел мертвецов и прочих скитающихся, не могли показать Дамиана во всей красе. Будь настоящие глаза при Олави, юноша разглядел бы истинный облик приятеля. И самый главный минус – срок использования у позаимствованных «окуляров» ничтожно мал. Редко попадались такие, которые служили дольше месяца. Если заимствовались совсем слабые, то Олави начинал слепнуть через неделю и нужно было искать замену.

Возвращаться без Дамиана нельзя.

Необходимо что‑то придумать такое, чтобы Дамиан сам умолял вернуться. Олави снова усмехнулся. Нет, Дамиан не станет умолять. Ни при каких условиях.

Юноша часто‑часто заморгал от внезапно появившегося дискомфорта. Будто под веки насыпали нагретого песка. Плохо дело. Если глаза и недели не протянули, то донор был совсем никакой.

Олави вновь перечитал сообщение Шимуса. Буквы расплывались и даже при должной фокусировке не хотели выстраиваться ровным рядом. Юноша прикрыл веки, помассировал пальцами. Вроде стало немного лучше. Прежние глаза прослужили хотя бы две с половиной недели.

Перед Шимусом Олави приходилось надевать солнцезащитные очки и изображать неуклюжего слепого, исследующего окружающий мир с помощью трости. Юноша вздохнул. Новые глаза придется искать самостоятельно и в сжатые сроки, доверяться старухе Краснолис больше не хотелось. Олави вспомнил про подростка в инвалидном кресле, который был вместе с Дамианом.

Кажется, Олави знал, как помочь Дамиану решиться пойти с ним. Нужно только разорвать договор.

 

2

 

– Шимус, тут к тебе кто‑то пришел, – вкрадчиво сказала Лайла, заглянув в закуток, где он обычно работал. – Говорит, что ты его хороший друг и хочет увидеться с тобой немедленно.

Парень поднял глаза на явно смущенную блондинку. Ее щеки заливал румянец, а руки, прижимавшие к груди стопку эскизов, дрожали.

– Как зовут? – Шимус нахмурился. Все его знакомые знали, что он не особенно любил принимать гостей в рабочем пространстве. Лайла мотнула головой.

– Он ждет в комнате с коробками, если что.

Она произнесла эти слова со странным придыханием.

– Спасибо, Лайла.

Девушка кивнула, поспешила к своему столу. Шимус задумчиво посмотрел ей вслед, глядя на то, как она плавно покачивала бедрами. Он отложил в сторону карандаш, бросил беспокойный взгляд на дворик за окном. Шимус специально расположил свой стол так, чтобы в любое время года можно было любоваться деревьями и цветами, которые нередко высаживал сам. Считал, что это неплохо отвлекало, если в голове роилось чересчур много мыслей. Запах земли, свежий воздух, голоса птиц, для которых на деревьях приделали кормушки. Под деревьями – небольшие скамейки, где собиралась вся крохотная семья маленькой мастерской по изготовлению обуви и кожаных изделий. Мастерская, перешедшая от отца, по меркам города была совсем крохотной, однако Шимус невероятно гордился тем, что к нему выстраивалась огромная очередь на несколько месяцев вперед за изящными сумками, вместительными и удобными рюкзаками, ботинками невероятной красоты. В мастерской имелась комната с коробками (там хранились готовые изделия), офис, где создавались эскизы и, собственно, помещение, где эскизы становились будущими предметами гардероба заказчиков.

Каково же было изумление Шимуса, когда он увидел Олави, с любопытством разглядывавшего недавний заказ, для которого готовилась упаковка. Чудесные ботинки из кожи морского ската. Серо‑серебристые, на миниатюрную ступню.

Когда Олави поднес руку, чтобы потрогать ботинки, Шимус его окликнул:

– Пожалуйста, не надо.

Олави обернулся. На его губах – ласковая улыбка.

– Привет, дружище.

Шимус подошел вплотную, рассматривая его глаза.

– Мне думалось, что операция и процесс восстановления – дело не быстрое.

Олави положил руки ему на плечи. Шимус закусил нижнюю губу.

– Почему они карие?

Он смотрел на белое лицо Олави, которое при освещении в комнате казалось синюшным.

– Как так вышло? – Шимусу стало очень некомфортно стоять так близко к Олави, хотя раньше касания и близость не напрягали. Его захлестнула волна непонятной тревоги, которой не бывало раньше в присутствии приятеля. Тревога усиливалась еще тем, что Олави уехал вчера утром, оставив после своего ухода лишь сухую записку.