Мозаика

– Чудеса современной медицины, – Олави чуть сжал пальцы. Шимус убрал его руки, сделал несколько шагов назад.

– Какие бы чудеса медицина не демонстрировала, я еще ни разу не слышал о случаях изменения цвета после операции по восстановлению зрения.

Сердце бешено стучало. Внезапно Олави уже не казался ему хрупким юношей, который нуждался в помощи и оттого Шимусу делалось еще страшнее. Внутри все сжалось. Он напрягся. Голос в голове умолял убегать, а ноги застыли, не желая двигаться.

– Все прошло не так хорошо, как хотелось бы, – Олави снова подступил к нему. Шимус разглядел желтоватые склеры глаз.

– И потому я пришел к тебе. Ты – мой единственный друг, на которого я могу положиться.

У Шимуса защемило сердце. Олави сказал это с такой болью, что его душа наполнилась желанием помочь во что бы то ни стало.

– Но не думай, что я прошу безвозмездной помощи.

Шимус непонимающе смотрел на него.

– Взамен я обещаю, что мертвецов ты больше никогда не увидишь.

Олави поднес обе руки к своему лицу и мгновение спустя карие глаза оказались в ладонях. Шимусу захотелось заорать, но крик застрял в горле. Он развернулся и быстрым шагом направился к двери, дернул за ручку. Заперто. Шимуса прошиб холодный пот. Он совершенно точно не запирал ее. Да и как? Ключами обычно заведовала Лайла.

Тонкие руки, с непонятно откуда взявшейся в них силой, развернули Шимуса от двери. Удивительно, но то, как Олави забрал его глаза, он почти не почувствовал. Боль пришла потом, когда пришло и осознание. Свет померк, по щекам потекло что‑то горячее. Он невольно осел на пол, тяжело задышал.

– Что же это… – просипел Шимус, а потом закричал. Олави удовлетворенно выдохнул.

– Прекрасные глаза, – прошептал он, осматриваясь по сторонам. Вытер руки о куртку, склонился над Шимусом. Можно, конечно, забрать и жизнь, однако это ни к чему.

Олави заставил несчастного подняться на ноги, осторожно придерживая под руку, сделал шаг назад. Комната, еще недавно, чистая и светлая, наполненная коробками и свертками, перекинулась мрачной, обшарпанной каморкой. Тень, до этого что‑то мирно жующая в углу, издала недовольный визг при виде Олави и скрылась из виду, просочившись сквозь стену, оставив после себя части своего пиршества – какие‑то ошметки в неприятной жиже. Услышав визг, Шимус дернулся.

– Нечасто в полусвете люди остаются, – пробормотал Олави. – Ну, ничего, раз тебе нечем видеть, то и бояться ничего не придется. На слух все тут не такие жуткие, как на вид.

Олави усадил воющего Шимуса обратно на пол.

– Никуда не уходи только.

В полусвете Олави выглядел гораздо выше. Кожа стала перламутровым мрамором, а волосы, удлинившиеся до самой земли, смотрелись черным густым дымом, тягучим, словно патока. Ему даже было немного жаль, что Шимус не имел возможности увидеть его настоящим. Шаг вперед и комната вернулась к прежнему виду. Только Шимуса в ней уже не было.

 

∞

– Его зовут Алан, а не Адам, – Дамиан нависал над стремительно уменьшающимся в размерах менеджером. Перед слугой лежала стопка приглашений, отпечатанных на плотной бумаге бежевого цвета. Все в этих карточках было замечательно, за исключением того, что имя виновника торжества указано совершенно иное. Фотография оплошности уже сделана и Дамиан убирал смартфон в карман.

– Право слово, существуют блокноты, письменные принадлежности. Если не в блокноте, то почему нельзя было записать необходимое у себя на лбу? – Дамиан злился, но старался сохранять спокойный тон, пусть это и становилось сложнее.

До празднования оставалось всего ничего, однако он не учел, что если сам Дамиан делал все безупречно, то другие не могли похвастаться таким умением. К тому же, чем меньше времени оставалось до важного события, тем больше укреплялось странное предчувствие приближающегося провала. Менеджер моргал, вжимая голову в плечи, будто ожидая удара.

– Прошу вас…

Его смартфон ожил и пополз по столу от вибрации. Дамиан плотоядно оскалился.

– Это ваш?

– Мой, – кивнул менеджер. Рыхлотелый мужичок, втиснувшийся в костюм явно меньше по размеру.

– Зачем он вам, если даже заметками не пользуетесь?

– Как же, пользуюсь.

Дамиан взял одно приглашение и поднес к лицу менеджера.

– Не пользуетесь.

Слуга скрипнул зубами, постучал пальцами по столу. Они снова зудели, как тогда, при встрече с Олави. Менеджер смиренно молчал, поджав губы и вперив глаза в столешницу. Гнев понемногу отступал, Дамиан прекрасно понимал, что злиться на тугоумое существо слишком расточительно.

– Ну? – Дамиан поглядывал на часы за спиной менеджера, затем бросил взгляд на свои. Ему нужно забрать подарок для Алана.

– Мы все исправим сегодня, уверяем вас! – проблеял менеджер. Ему почему‑то показалось, что в той злой улыбке промелькнули острые клыки.

– Конечно, исправите, – проклокотал Дамиан. – Другого я и не жду. И не сегодня, сегодня – понятие весьма растяжимое. Сейчас, сию же минуту начнете.

Менеджер кивал после каждого слова, пытаясь выдавить из себя понимающую улыбку.

– Почему вы еще здесь, если вы меня слышите?

Мужчина подпрыгнул на месте и, рассыпаясь в извинениях, засеменил куда‑то по длинному коридору. Дамиан сцепил зубы, направился к выходу. Алан ожидал его в машине.

– Ну? – спросил подросток, когда слуга сел на место водителя. Дамиан открыл нужную фотографию в галерее и без слов показал ее Алану, повернувшись назад. Юный господин издал смешок.

– Что будем делать?

– Вечером заберу исправленные.

Алан приподнял брови.

– Ого, неужели ты настолько хорошо умеешь убеждать? Почему‑то со мной такое редко работает. Или они трусы и просто испугались твоей перекошенной от злости рожи?

– Я показал ваше фото, – Дамиан повернул ключ в замке зажигания. – Все решилось само собой.

– Рот закрой, – пробубнил Алан, отворачиваясь к окну и пристегивая ремень безопасности.