На границе Вселенной. 3 тома в 1

Я узнал, что у каждого человека после двенадцати лет имелась своя мульти‑сфера в виде тонкого металлического браслета, которая тонкими нейронитями соединялась с нервной тканью внутри запястья и могла отслеживать здоровье организма. Также в ней хранились данные о носителе, и ею можно было расплачиваться. Люди давно перешли на единую цифровую валюту. Мульти‑сфера выводила голограмму на руке, с помощью которой можно было выходить в общую сеть: искать информацию или общаться. Она работала с помощью сети интернет. Подзарядки браслет не требовал, он брал энергию напрямую из организма носителя.

Дети до двенадцати лет ходили с обычными мульти‑карточками, которые были привязаны к браслетам родителей. Я, конечно, наврал соседям, что моя карта утонула вместе с предками. Оказывается, всем детям выдавали ещё смарт‑бук – это особые сенсорные устройства ограниченного выхода в интернет для общения между людьми и для учёбы. Там можно было найти любой учебник или книгу на общеземном языке. Взрослые использовали все эти функции в мульти‑сферах, но детям для удобства обучения было проще использовать смарт‑буки. Удивительно, но все устройства землян, кроме детских мульти‑карточек, было запрещено отслеживать, чтобы не нарушать прав свободы человека.

Я не предполагал, что у меня могут быть какие‑то права, которые другие не могут нарушить. Свод законов Земли охранял благополучие людей, и это поразило меня ещё больше, чем история прошлого века планеты.

Соседи объяснили, что все дети должны ходить в школу, но сейчас лето, поэтому они отдыхают и ходят только в разные секции в приюте. К моему удивлению, у меня было право выбрать любые предметы и развивающие программы. Ребята сказали, что я могу хоть завтра посетить пробные занятия и записываться, если понравится. Они предложили столько всего, что я даже растерялся. Это были спортивные секции, научные клубы, художественные кружки.

Земля показалась мне настоящей утопией по рассказам соседей. Невероятно, что люди сразу нам помогли и ещё позволили учиться и развиваться в абсолютно любой сфере!

Я переоделся в новую одежду, и ребята отвели меня в столовую, у них уже настало время обеда. Много детей разных возрастов резво бегали с подносами и звонко смеялись. Я быстро нашёл в толпе Элиз и подсел к ней. Казалось, она одна грустила в этом царстве радости. Она наклонилась и прошептала мне на ухо на единственном хорошо знакомом ей языке: «Я совсем их не понимаю». В ответ я также тихо ответил: «Не переживай, думаю, мы за несколько месяцев выучим язык».

Трое моих новых соседей вскоре подсели к нам за стол. Я ненавязчиво поинтересовался, как долго дети живут в приюте, и они рассказали, что дети живут тут до окончания школы, а потом сами выбирают: учиться дальше, работать или стать «волонтёром планеты». Еда на Земле была невероятно вкусной, видимо, потому что люди выращивали все сельскохозяйственные культуры экологически чистым способом, не используя химикаты, и животных разводили на больших фермах, где у тех было много места для выгула.

Нам с Элиз выдали смарт‑буки уже через несколько дней, и мы смогли найти массу учебников для изучения земного языка для начинающих. А ещё через неделю моя подруга пыталась коряво говорить, и её снисходительно понимали. Никто сильно не удивился её речи, все были уверены, что она больна и сильно отстает в развитии. Но это было не так, и через два месяца Элиз общалась с землянами совсем без акцента. Взрослые списали этот феномен на стресс после кораблекрушения и на мою дурость. Я выучил общеземной примерно за такое же время, поэтому надёжно спрятал коммуникатор в одной из стен приюта, где как раз шёл ремонт, и никто ничего не заметил.

Мы стали выбирать секции по своим интересам впервые в жизни. Элиз понравились танцы, рисование и театральный кружок. Я записался на борьбу, бег, плавание и в научный клуб. Первое время умные дети не понимали, что мне нужно в их объединении, но за пару месяцев плотного изучения физики и математики по учебникам я смог догнать остальных. Участники научного клуба делали свои мини‑проекты изобретений, рассказывали различные теории, и это было безумно увлекательно с тех пор, как я начал понимать, о чём они говорят. Мне даже удавалось представлять свои собственные идеи, и некоторые были радушно приняты клубом.

А вот магии на Земле совсем не было, и люди утратили веру в сверхспособности. Мне бы очень хотелось развить свой талант, но я мог читать только старые легенды о магии и в шутку сочинённые учебники, в которых не было никакого смысла. Видимо, ещё в древности магия существовала на этой планете, но полностью утратилась из‑за смешения крови. Последние упоминания о более реальной магии я увидел, изучая времена расцвета Древней Греции.

Когда мне исполнилось двенадцать по земным меркам, на мою руку надели мульти‑сферу. Было больно в первую секунду, когда иглы‑нити браслета мгновенно проникли под кожу. Мне было не по себе от того, что он сразу покажет отклонения в моем организме, – ведь я немного отличался от землян, но всё прошло гладко. Мульти‑сфера отслеживала пульс, давление и состояние крови, у меня показатели были в пределах нормы. В последствии, когда меня приглашали на какое‑то обследование организма, я сразу отказывался, аргументируя это тем, что у меня фобия врачей. Благо, люди не настаивали, у них любое действие с человеком и даже ребёнком было допустимо только с его согласия. Элиз тоже успешно надели мульти‑сферу ещё раньше меня, потому что она была на два года старше.

Дети приюта ходили в ближайшую школу, нас возили на электробусах туда и обратно. Учёба давалась мне очень легко, не приходилось тратить много времени на основные предметы. Я читал много земной литературы и всё также восхищался человеческими эмоциями. Чувства были настолько глубокими, что иногда мне их вовсе не удавалось понять, но это только подогревало интерес.

Через какое‑то время я немного увлёкся латынью и древнегреческим. В этих языках было много слов, заимствованных, похоже, из общего языка с корабля покойного доктора Гемилиона. Ответ на вопрос «почему?» должен был находиться где‑то в истории древней Земли, но я не нашёл подобного в учебниках. Воспитательница Виола говорила, что латынь мне понадобится при поступлении в медицинский, если я захочу в дальнейшем оказывать людям помощь. Она возлагала на меня большие надежды именно в этой сфере, хотя я не испытывал никакого интереса к лечению людей. Как‑то мне попался учебник по медицине для третьего курса колледжа из цифровой библиотеки, он показался мне невероятно скучным и примитивным. Своего призвания я так и не нашёл, поэтому изучал всё подряд.

Элиз удочерили, когда ей исполнилось тринадцать земных лет. Ей подобрали хороших опекунов, и мне позволили её навещать раз в неделю. Новая семья моей подруге понравилась, у неё теперь была своя большая комната. Она постоянно благодарила «родителей» за возможность обрести новый дом. Больше я не видел её грустной.

До семнадцати земных лет я жил и рос в этой утопии, хотя по стандартным годам мне было ещё только шестнадцать. Ростом не выделялся: был чуть выше среднего, но вот моей худобе и бледно‑белой коже ребята иногда поражались. Они надо мной смеялись и колко подшучивали, будто я живой труп. Может, поэтому меня никто так и не усыновил. Но жалоб на здоровье у меня никогда не было, и я совсем не болел. Всё ещё носил волосы до плеч, хотя это уже считалось не модным. Да и как‑то не очень хотелось лишний раз стричься. Как по мне, проще завязать их в хвост и идти себе дальше.

По мере взросления у меня на шее, со стороны спины, проявлялось небольшое родимое пятно в виде латинской буквы «G». Меня всегда удивляло то, как точно природа изобразила его на моем теле. Это, должно быть, обычная случайность, но такие случайности не переставали поражать. Подобных пятен я ни у кого не видел, у остальных родинки, скорее, напоминали кляксу, овал или круг, но никак не букву. Хорошо, что мою особенность скрывали волосы. Сначала я одевался по‑разному, но потом понял, что мне нравятся сочетания чёрно‑белых кед с синими джинсами и футболки с чёрным пиджаком, рукава которого закатаны до локтей.