На границе Вселенной. 3 тома в 1

Чикату проводил меня к лачуге планетотворца, которая сильно смахивала на ту, в которой я ночевал. Почти все домики в деревне были очень похожи: сделаны из тёмно‑коричневой глины, с неровными стенами и без пола. Они отличались только по размеру: большие семьи жили в более просторных домах. Мы подошли ко входу в жилище Каста, где старик уже ждал нас.

Звезда над Ардентальтом высоко светила, и только сейчас я ощущал, что планета практически не защищена от ультрафиолетового излучения. Моя неприспособленная белоснежная кожа должна была уже покраснеть и покрыться волдырями от ожогов, но этого не произошло ни вчера, когда мы с Чикату проделали долгий путь к деревне, ни сегодня, когда я стоял под палящим светилом.

Каст встретил меня с широкой улыбкой, которая противоречиво смотрелась на его бледном лице, на котором также не было следов от звёздного излучения. Он долго и крепко пожимал мои руки, рассказывая о том, как он рад моему появлению. Но его улыбка резко исчезла, когда он заметил на моих запястьях свежие раны с недавно запёкшейся кровью.

– Эта жизнь тебе не принадлежит, чтобы вот так её лишаться, – угрюмо пробормотал старик, разглядывая порезы.

– А кому принадлежит? – смутился я.

Каст посмотрел на безоблачное серо‑голубое небо и ответил:

– Звёздам.

– А разве они живые? – я тоже задрал голову повыше и, щурясь и прикрывая лицо рукой, посмотрел вверх.

– А почему они должны быть мёртвыми? – пробормотал старик, плавно отпуская мои руки и входя в лачугу.

Жестами он позвал меня тоже войти.

Каст достал несколько склянок и чистую марлю из своих запасов и попросил меня сесть на пол. Стульев в лачуге не было, и мы оба сели, скрестив ноги, на каменистый пол, застеленный примитивными циновками. Старик аккуратно обработал мои запястья дезинфицирующим раствором, который он выливал из склянки на марлю, а затем присыпал раны заживляющим порошком и замотал мои руки новой чистой марлей. Он делал это так заботливо, словно я был его маленьким сыном.

Чикату проводил нас к тому месту, где вчера горел большой костёр и отправился по своим делам. Мы с Кастом весь день тренировались над созданием атмосферы. Мы также сидели, скрестив ноги, друг напротив друга. Каст сначала показывал мне определённые движения, которые требовали хорошей ловкости пальцев, затем я повторял.

До мастерства старика мне было ещё очень далеко. Он выпускал из своих рук десятки струй воздуха, а мне за сегодня удалось создать не больше трёх. Мы сидели так весь долгий день, несколько раз делая перерывы и возвращаясь в лачугу Каста. В один из перерывов старец угостил меня странной похлёбкой.

Я помнил, на какой планете нахожусь, поэтому спросил у него, скрывая свою брезгливость и всматриваясь в глиняную тарелку:

– Из чего это?

– Из бобов и корня фунги. Сварено на огне, – ответил старик, видя мою неловкость. – Ты не бойся, я не ем человечину и тебе не советую.

– Откуда растения, если на этой планете ничего не растёт?

– Мальчик мой, ты, правда, о себе ничего не знаешь? – Каст положил руку мне на плечо. – Хотя, видимо, так оно и есть, раз ты спрашивал про звёзды.

В который раз говоря о светилах, Каст возвёл глаза к небу, хотя мы и сидели в доме.

– Если честно, я больше догадываюсь о том, кто я, чем знаю наверняка, – сказал я и опасливо попробовал суп.

На вкус он был, как обычный овощной суп без соли.

– Мы – планетотворцы, – старик показал рукой сначала на себя, потом на меня. – И мы способны управлять энергией звёзд. Мы можем собирать воедино расходящиеся атомы вокруг планеты, образовывать из них молекулярные соединения, что мы и делаем, плетя атмосферу. Из атмосферы мы уже формируем облака, которые приносят дожди на землю, и мы образуем на ней реки и моря. И из этой воды мы уже можем создавать органические соединения, которые преобразуются в растения.

– А мы можем оживлять растения или людей? – спросил я о том, что всегда не оставляло меня в покое.

– Растения точно можем, а вот про людей не знаю. Мои учителя ещё тысячелетия назад рассказывали, что людей можно лечить, если на то будет воля самих звёзд.

– Так получается звёзды живые?

– Они не состоят из органики, как ты знаешь, но у них есть душа. Звёзды в ночи перешёптываются между собой. Ты не слышал их шёпот?

– Слышал, – задумчиво ответил я. – Этот шёпот привёл меня к порталу.

– Звёзды могут нас направлять, если на то их воля, – старик улыбнулся.

– А вы научите меня выращивать растения?

– Конечно! Моих сил хватает только на поддержание атмосферы, но с твоей помощью, мы сможем снова вырастить леса на Ардентальте.

– Снова? – переспросил я.

– Да, опять же лесам нужен углекислый газ из атмосферы, и, если его нет, они погибают. Цепочка рушится. Последние, сотворённые мною деревья погибли два тысячелетия назад. Я составил полную цепочку, но атмосфера рушится, если её не поддерживать ежедневно.

– А нельзя составить так, чтобы цепочка работала без вас? – я допивал остатки супа.

– Эта планета не пригодна для жизни ещё и по своему расположению. Все газы, собранные мной из космических просторов, притягивает соседний газовый гигант дальше от звезды, орбита которого располагается параллельно Ардентальту. Но и на ней жизнь невозможна. Температура там гораздо ниже нормы.

– То есть, вторая планета движется с большей скоростью, чем Ардентальт, и постоянно нагоняет нас, верно?

– Да, ты правильно заметил.

– А нет ли способа убрать эту планету?

– Я об этом не задумывался. Но это, скорее всего, невозможно.

Каст задумался.

– Если у королевской обороны есть ракеты, способные погасить пламя звезды, то должно быть что‑то, способное разрушить и планету из газа, – предположил я, глядя на него.

– Возможно. Но наш король точно не будет об этом спрашивать. Ты же знаешь, людоеды – изгои. Вся Вселенная мечтает, чтобы они поскорее вымерли, а они всё никак не умирают, чтобы ни произошло, – с усмешкой ответил старец.

Меня порадовало отсутствие связи с остальной Вселенной. Уж тут‑то моя семья точно не будет меня искать!

Чтобы достичь результата Каста по сотворению десяти воздушных потоков у меня ушла неделя времени Ардентальта. А чтобы превзойти его результат и создавать параллельно сто потоков, у меня ушёл ещё месяц. Все дни были похожи один на другой, ничего не менялось. Мои раны быстро затянулись.