На Калиновом мосту над рекой Смородинкой

– Не знаю, – честно признался он, а потом полез в карман и достал из него небольшой зеленоватый флакон. – Смотри, это накопитель, на который наложены те же чары, что и на артефакт. По тому, как быстро ты его наполнишь, я смогу примерно рассчитать время, которое потребуется для наполнения всего артефакта без ущерба для твоего здоровья.

Я протянула руку, и Влад вложил флакон‑накопитель в мою ладонь. Пальцы тут же закололо от чужой магии – ее на этом сосуде было очень много. Осторожно вынула пробку, сосредоточилась и влила в него пару капелек виты. Живительная сила тут же впиталась в зеленоватое стекло, как вода в сухую землю.

О!.. Это потребует больше усилий, чем я думала.

Сосредоточилась снова – и направила в узкое горлышко флакона целый поток виты. Дыхание тут же перехватило от напряжения, закружилась голова. Флакон при этом оказался наполнен всего наполовину.

– Все хорошо? – обеспокоенно спросил Влад. – Ты побледнела.

– Все нормально, – отмахнулась я, пытаясь сосредоточиться опять.

После третьей попытки пузырек, наконец, наполнился весь. У меня же перед глазами вспыхнули звезды, в ушах раздался гул, а тело вдруг стало тяжелым и непослушным. Следующие несколько минут из моей жизни выпали. Очнулась я на маленьком пятачке с пожухлой травой, возле харчевни, на который меня заботливо усаживал Влад.

– Все‑таки это была плохая идея, – пробормотал воздушник, поправляя подол моего сарафана.

– Почему? – поинтересовалась я, пытаясь сфокусировать взгляд.

– Если от одного накопителя ты едва не потеряла сознание, что же будет, если дать тебе артефакт?

– Это я силу не рассчитала, – ответила, окончательно приходя в себя. – Если бы не поторопилась, все было бы нормально.

– Ты меня напугала. Стала белая, как бумага, начала клониться в сторону. Еле успел тебя подхватить, на улицу вынес. Подумал, что на земле тебе станет лучше.

– Правильно подумал, – кивнула я, вставая на ноги. – В следующий раз я буду осторожнее.

– Так ты согласна помочь?

– Согласна. Тем, кто действительно нуждается в помощи отказывать нельзя.

Возвращаться обратно в харчевню мы не стали. Влад сунул разносчику, выглянувшему посмотреть все ли у нас в порядке, несколько монет, и предложил немного пройтись по городу.

–Что будем делать с твоим артефактом дальше? – поинтересовалась я, пока мы неторопливо шагали по улице.

– Нужно подумать, – ответил воздушник. – Накопитель, из‑за которого тебе стало нехорошо, вмещает в себя лишь малую часть того, что нужно наполнить. Так как передача виты отнимает у тебя много сил, придется цедить её маленькими порциями. Процесс может затянуться, Василиса. Возможно, нам с тобой предстоит встретиться еще ни раз.

– А что, если ты принесёшь этот артефакт мне, и я сама постепенно буду наполнять его у себя дома?

– Это невозможно. Во‑первых, он очень большой, во‑вторых, намертво вмурован в пол одного из наших святилищ. Придётся вливать в него виту через накопители. Или переправить к нему тебя, чтобы действовать напрямую. Но лично мне первый вариант нравится больше.

– Пусть будет так, – кивнула я. – И когда же мы встретимся в следующий раз?

– Когда пожелаешь. Теперь все зависит от тебя. Я прилечу в любое время дня и ночи.

– Знаешь, я не всегда выхожу из Лихолесья одна. Честно говоря, это вообще случается редко, обычно у меня есть провожатые. Если они увидят нас вместе, будут проблемы.

– Ничего страшного, – улыбнулся Влад. – Я дам тебе свисток. С его помощью ты можешь звать меня, когда будешь полностью свободна.

Он поднял с земли соломинку, дунул на нее, сделал легкий пасс рукой. Соломинка на миг вспыхнула голубоватым светом и снова стала прежней.

– Не сработают ли от этого свистка в Лихолесье мамины сигналки? – задумчиво произнесла я.

– Не сработают, – уверенно ответил кащ. – Здесь волшебства практически нет. Я только чуть изменил способ прохождения воздуха через эту соломинку. Если ты в нее подуешь, я услышу с любого расстояния.

Он подал мне свисток, и когда я протянула руку, чтобы его забрать, осторожно погладил пальцем мое запястье. От этой простой невесомой ласки по моей коже побежали мурашки.

– Тебе ведь не обязательно прямо сейчас возвращаться домой? – внезапно спросил Влад.

– Нет, – ответила я, чувствуя себя растерянно от неожиданной реакции на прикосновение воздушника.

– Тогда, может быть, ты согласишься пообщаться со мной не по делу, а просто так? Мы могли бы еще погулять по городу, а потом я бы проводил тебя к Лихолесью.

– А давай, – согласилась я. – Главное следить, чтобы поблизости не было открытой воды. Недавно выяснилось, что в ней сидят охранники, которые наблюдают за каждым моим шагом.

– Значит, к реке не пойдем, – кивнул Влад.

И мы отправились гулять.

Немного прошлись по центральной улице, свернули на рыночную площадь, там случайно попали на представление бродячих циркачей. Вместе с остальной славоградской публикой долго аплодировали учёному медведю и смеялись над шутками большеглазого скомороха.

Потом ели пироги и яблоки, купленные у бойкой румяной торговки, в какой‑то забегаловке пили вкуснейший морс.

Светловолосый воздушник оказался на удивление простым и веселым. Он рассказывал мне забавную чепуху, от которой я заливалась громким смехом, с интересом расспрашивал об учебе и студенческой жизни, и сам смеялся над чудачествами моих приятелей, о которых я ему повествовала.

С Владом оказалось так легко и интересно, что о возвращении домой я вспомнила, только когда повеяло вечерней прохладой.

– Ты живешь далеко отсюда? – спросила я воздушника, когда мы вышли из главных ворот Славоградика и направились к Лихолесью.

– Далеко, – ответил Влад. – В Западных горах.

Ого! Почти на краю света. Здорово, наверное, владеть магией воздуха – расстояния тогда не имеют никакого значения.

– Там находится ваша община?

– Не совсем. Община расположена у подножия гор. Раньше это был чудесный город. Собственно, он и сейчас чудесный, но теперь гораздо меньший по размеру.

– В нем живут одни воздушники?

– Нет, конечно. Кащей осталось совсем немного. Для двух неполных десятков человек хватило бы и небольшой деревеньки. Но почти все они состоят в браке с обычными людьми или с другими стихийниками. Вообще, после войны нас было гораздо больше, но некоторые предпочли отправиться в ссылку вместе со своими мужьями, отцами и сыновьями. Многие из тех, что остались, просто умерли. Новые воздушники с тех пор больше не рождались, так что…

– А ты, получается, обитаешь отдельно от всех?

– Да, я живу в замке отца. Уединенно.

– Почему?