Ненужный Герой

– Что?!

– ТУДА БЕЖИМ, ЕБАТЬ ТЕБЯ В СРАКУ!!!

И… она послушалась. Теперь уже мне не пришлось её тянуть в сторону поля, почти посередине которого и лежит этот вертолёт, мирно догорая.

А преследующие нас цыгане всё не унимались, а, судя по звукам, с каждым мгновением становились всё ближе и ближе к нам. С каждой секундой я всё отчётливо слышал, как они что‑то неразборчиво кричали, кажется, рассказывая, какая нехорошая участь нас ждёт, если они нас догонят, – блять, будто бы мы этого и сами не знали, – и, показалось, или они там что‑то и про мою мамку прокричали?

В это же время разбросанные части вертолёта становились всё ближе, и я уже отчётливо смог разглядеть лопасть вертолёта, которую до этого принял просто за какую‑то металлическую палку, и переднюю часть вертолёта, где и находится кабина пилотов, и даже самих пилотов, которые были в совсем не лучшем виде.

Бежать уже было откровенно трудно, дыхалка и ноги подводили, да и от такого напряжения я был готов блевануть в любой момент. Но желание жить делало своё – я бежал через силу и страдания, надеясь на то, что я всё‑таки найду что‑то, что мне поможет в кабине пилотов у лежащих там трупов.

И когда до кабины вертолёта оставалось метров пятьдесят, у меня уже подкашивались ноги, словно у какого‑то алкаша дяди Васи с третьего подъезда по пятничным вечерам. А стоило пробежать ещё дальше, как голова закружилась, ноги запутались и я запнулся о свою же ногу, полетев ебалом вперёд и утянув за собой завизжавшую от страха Катарину.

Так я и в печатался прямиком в землю, испытав очередную порцию боли в этом дерьмовом мире. А следом за мной упала и Катарина, кажется, начав плакать. Крики, исходящие сзади, резко сменились на ликование и радость.

Я же понимая, что со мной будет, если сейчас не встану, всё же, невзирая на боль от разбитого ебала, смог опереться руками на землю и подняться, продолжив бежать к кабине вертолёта. И я смог – я пробежал эти пять метров, добежав до своей цели – кабины вертолёта.

Кабины вертолёта была разбита. Нос вмялся в землю, стёкла разбиты и из одного такого торчит окрававленная рука одного из пилотов, одетых в зелёную военную форму. Сам же пилот, судя по всему, уже мёртв.

Но на нём я заметил пояс, к которому крепиться то, что мне может помочь в данной ситуации.

Я начал искать большое отверстие в стекле, чтобы просунуть руку, но так его и не найдя, зато слыша уже в десятке метрах от себя крики цыган, я, не долго раздумывая, одни ударом локтя разбил ранее треснувшее во многих местах стекло вдребезги и, не замечая порезов и боли, протянул руку к кобуре, из которой, кое‑как открыв её, достал тяжёлый по моим дрищёвым меркам пистолет.

ПаникуяПаникуя, быстро осмотрев его, плюс‑минус понял, что нужно делать дальше: сразу передёрнул затвор и снял с предохранителя, после чего развернулся и, направив его в первого же попавшегося на глаза врага, нажал на курок.

Выстрел и руки содрогаются от отдачи, а пистолет чуть не вылетает из моей руки.

Зато и тот, в кого я целился, сначала ощупывает свой живот, а после с непонимающим лицом падает набок. Да и громкий звук выстрела, что даже меня самого чуть не оглушил, напугал остальных так, что те резко затормозили. Трое из них, кстати, уже добрались до Катарины и пинали её ногами, попутно замахиваясь своими ножами.

Ещё выстрел, и следом ещё один. Ещё двое попадали – один сразу от точного попадания в голову, выбывшего его мозги, а второй от попадания куда‑то в плечо закричал, упал и продолжил лежать, постанывая. Видя это, остальные цыгане уже сильно нервничали, не решаясь даже двигаться.

Но я нервничал ещё сильнее. В голове было дохера мыслей. Например о том, что это может их только разозлить, а в этом пистолете явно патронов на всех них не хватит. Да и три патрона уже нашли свои цели. То есть, их ещё меньше, чем изначально, а цыган всё ещё дохера и больше. Если они прямо сейчас побегут все разом на меня, то у меня не будет и шанса.

В таком случае нельзя терять момента – ещё выстрел, ещё и ещё один.

Ровно по тем, кто сейчас был рядом с Катариной и держали её, не давая ей подняться. Но на этот раз… я промазал. Убил только одного. Второй упал, держась за живот, застонав, ну а третий – как стоял, так и стоит себе. Только сейчас уже нервничает и не решается продолжить начатое с Катариной.

А я же только и раздумываю о том, что я только что проебал ещё три патрона. Теперь у меня их, скорее всего, вообще мало. А может, и вовсе не осталось. А врагов‑то как было больше сорока, так и осталось больше сорока.

Но… вот проходит мгновение, они нерешительно переглядываются между собой, потом некоторые из них – самые старые что‑то говорят и они, развернувшись, уходят.

Сначала один, потом другой, а следом за ними – ещё один. Так и запустилась цепная реакция, в ходе которой все они со страхом в глазах побежали туда же, откуда и прибежали, при этом крича что‑то. На этот раз это уже точно было не про мою мамку.

Спустя десяток секунд, на расстоянии в метров сто, остался только я, Катарина и два полуживых цыган.

– Ебучие цыгане…

 

Глава 5

 

– И что это было? – поднявшись и подойдя ко мне, сидящего на земле, в попытках отдышаться, спросила Катарина.

Она, на удивление, по‑видимому, довольно легко перенесла это всё, хотя её избивали и чуть не убили. И при всём этом у неё даже нет слёз на глазах, и она не корчиться от боли, хотя её точно несколько раз сильно ударили, да и если уж на то пошло, то она даже не выглядит какой‑то испуганной, хотя я, кажется, был готов второй раз за день обосраться.

Странно это как‑то…

– Сила прогресса, – ответил я ей и устало облокотился головой на кабину вертушки, делая глубокий вдох. И в этот момент меня совсем не ебало, что верхняя часть вертолёта до сих пор потихоньку горит, да и в общем – вся эта ебатория может в любой момент бабахнуть так, что от меня и мокрого места не останется.

Так что сказать, что я уставший и заёбанный – нихуя не сказать. Сейчас буквально всё моё тело говорит о том, что ещё немного и я бы сам сдох, даже если бы цыгане не тронули меня – чисто от перенапряжения бы скопытился. И мало этого, так ещё и руки из‑за отдачи пистолета трясутся как ненормальные, а ведь во всяких видосиках и играх такой отдачи не было…

И как же мне всё же повезло, что я смотрел те видосики про пушки на одном популярном видеохостинге. Если бы не это – хрен бы смог нормально воспользоваться пистолетом, а как следствие – был бы сейчас мёртв. Хотя, может, и нет, ведь вполне вероятно, что меня ждала бы какая‑нибудь участь, которая куда хуже смерти.

– Эм… я не совсем поняла, что ты имеешь в виду, – и сказав это, присела рядом со мной, так же облокотившись головой на вертушку.

И не слишком ли ты близко подсела? От меня же всё ещё должно вонять? Или это нормально, раз я её спас? Типа это, наконец‑то, как в ранобэшках с некоторыми девушками, которые сначала относятся либо плохо к ГГ, либо нейтрально, а стоит им попасть в беду, как главный герой их спасает, и они буквально сразу видят в нём идеального мужчину и готовы ему отдаться, забыв обо всём, что думали о нём раньше?