Низвержение Света

Меня обуревала эйфория безнадежности. Демоны не боятся смерти. Неминуемая – не исключение. Я уточнила с веселым вызовом:

– А что, не нравлюсь? Ты ведь голой женщины никогда не видел, а уж такой красивой и не увидишь больше. Так хоть раз в жизни наглядись – от меня тебе подарок напоследок. За все то дерьмо, что между нами пролегло.

– Как знаешь.

Действительно, ему было абсолютно, безоглядно, непререкаемо все равно.

Даже кончики его ресниц не дрогнули, когда на зов спасенной им жертвы в опочивальню ворвались другие заклинатели. Один из прибывших не мешкал – лезвие меча прошило меня насквозь, окрашивая живот кровью. Надо же, как поздно они решили принарядить меня в красное. А папа был прав, умирать не страшно. Страшно – когда в последний свой миг видишь непоколебимое безразличие в серых глазах единственного человека, которого сама бы я убить не сумела.

 

Глава 1. Генерал нищих

 

Мне было лет шестнадцать, когда я впервые встретила его. Минул месяц, как я ушла из дома – вернее, из таверны. Просто настала пора пуститься в дальний путь, да и заскучала я сидеть на одном месте. Где‑то перебивалась мелкой работенкой, где‑то просто за улыбку кусок хлеба клянчила, в конце лета охотилась в лесах на жирных зайцев. Я шла бесцельно, готовая остановиться в любом поселении, где мне понравится. Или шагать дальше бесконечно. Иногда всерьез задумывалась, что можно и отыскать себе похотливого покровителя, который будет меня баловать, кормить и содержать. Когда‑нибудь это все равно случится – при моей внешности в этом мире пропасть невозможно, но препятствием пока торчала единственная незадача: я все еще не научилась разыгрывать покорность, а для молодой и безродной любовницы престарелого господина такой пункт обязателен по умолчанию. Поэтому решила отложить это решение до тех времен, когда окончательно повзрослею и поумнею. Нужно ведь, чтобы я обернула его вокруг пальца, а не он меня.

К несчастью, боги придумали так, что некто иной решился распорядиться моей смазливостью по своему усмотрению. Я уже три дня не ела досыта, а затем набрела на богатое поместье. В ближайшем селе меня предупреждали, что земли тут неспокойные, в баронстве Вертас царит бардак, создаваемый не только лесными грабителями, но и самим бароном. Но когда же я мудрых людей слушала? Потопала дальше, уже привыкшая самостоятельно выпутываться из неприятностей. И эти румяные яблочки за оградой меня подкосили, притупили бдительность и просто вынудили их вожделеть больше всего на свете. Уже слишком поздно дошло, отчего они выглядели так завлекательно – моя черная магия потянулась к зачарованным плодам, выращиваемым специально для различных зелий. Насколько знаю, подобные колдовские препараты во всех концах Света запрещены, но всегда найдется душевный негодяй, нарушающий правила – уважаю! Однако сама и стала жертвой его преступления, когда перемахнула через ограду, сорвала яблоко с дерева и вгрызлась в сладкую плоть.

В голове тотчас замутило. Осознав, я откинула плод на землю, но было уже поздно – тело обмякло, разум срывался в сон, а мысли запутались. Я даже не сразу сообразила, в какой стороне забор, за которым маячил спасительный лес. Шатаясь, сделала несколько пьяных шагов и упала на колени. В этом состоянии меня и нашла пара охранников – от них так разило вином, что сразу стало понятно: они не яблочками веселились, а чем‑то покрепче.

– Глотку воровке перерезать и за ограду выкинуть, – сразу решил один.

Но второй оказался более зорким:

– Ты глянь, брови‑то какие – черные, вразлет, кожа белоснежная… Не иначе какая‑нибудь демонская полукровка! Давно таких кралей не встречал…

То, что «краля» еще почти ребенок и не хочет видеть в нем своего первого ухажера, мужика, очевидно, не смущало. Мне повезло, что сразу заметила странность и не успела проглотить больше, иначе дурман уже лишил бы меня сознания. Но руки‑ноги не слушались – и пока охранники восторженно перешептывались, я пыталась со своими конечностями договориться.

– Надо барону доложить, когда с охоты вернется, – засомневался первый. – Такую он себе заберет.

– В том и дело, что заберет, – второй был более решительным. – Ему деревенских девок мало?

Но первый все же оказался осторожнее:

– Он с тебя шкуру сдерет, если узнает. Тебе черные брови дороже или своя шкура?

Именно его я и сбила с ног точным ударом – просто оказался ближе. Но сознание снова пошатнулась, поэтому я следом за жертвой безвольно полетела на землю. Ну ничего, пусть стягивают свои портки – увидят, что я даже без сознания смогу доставить им кучу неприятностей. Однако их благоразумие восторжествовало, или почуяли, что на такую красавицу забираться без ее согласия себе дороже.

– Ишь, прыткая какая, – прокряхтел тот, до кого я еще не дотянулась. – Пусть барон с ней мучается, ему острых ощущений недостает. И нам по монетке за рвение выпишет. А чтобы сговорчивее стала, определим ее в подвал – посидит, потоскует и станет приветливее.

Меня волоком потащили куда‑то, и я решила не сопротивляться. Темница? Такой задачки в моей жизни еще не приключалось – даже интересно глянуть, чем обернется. Заодно отлежусь, пока дурман из головы не исчезнет. А свои козыри можно обнажить чуть позже. Как раз барону и продемонстрирую, раз он такой затейник.

В подвале ужасно смердело – воняло потом, грязными телами и испражнениями. Видимо, я не совсем правильно поняла предупреждения крестьян о крутом нраве местного господина. Темница оказалась именно темницей, в самом дурном смысле этого слова. Зато именно там я и познакомилась с ним, моей первой в жизни слабостью, хоть и самым опасным врагом.

Меня зашвырнули в центральную клеть – единственную, что пустовала. Соображать получалось все лучше, но я осела на грязный пол, чтобы и из ног дрожь пропала. С левой стороны ко мне тут же потянулись какие‑то лохмотья – узники взбодрились, порадовались новому развлечению в этом смердящем полумраке, и сквозь прутья ко мне поползли грязные скрюченные пальцы. Моя клетка была тесной, слишком далеко и не отодвинешься, а их там слева было не меньше десятка: их туда напихали, как огурцы в банку для засолки. Кто‑то валялся уже недвижимой кучей в углу, а кто‑то твердо стоял на ногах. Молодой парень вылетел вперед и бодро ударил по запястью ближайшего, предупредив:

– Руку сломаю, если девочку обидишь. Чего тебе неймется? Подыхай себе на здоровье. Что вы за нелюди такие? Она в ту же беду попала, но вместо сочувствия тебе первым делом пришло в голову ее лапать?

Я подняла затуманенный взгляд и слабо улыбнулась – пусть сочтет за благодарность. Действительно, молодой – лет двадцати на вид – низкорослый и коренастый, для Света даже симпатичный. Одет в нищенские обноски, но сразу бросились в глаза и его энергичность, и какая‑то чистота. К нему подошел и второй, сел спиной к моей решетке, чтобы больше никто свои худые руки не тянул. А потом и третий. Я хмыкнула. Да у меня тут целая армия каких‑то благородных героев! Пригляделась – они, и еще двое, отличались от остальных чистотой своих лохмотьев и отсутствием явной изможденности. Видимо, этой компанией друзей сюда и попали – и совсем недавно. Самый старший из них тихо позвал:

– Девочка, ты как? Ранена?

Я помотала головой, но призналась:

– Водички бы.