Низвержение Света

Дурман проходил, но оставлял за собой невозможную сухость, точно песка в горло насыпали. Я сейчас за глоток воды сама бы себя барону в любовницы предложила. Но мужчина пожал плечами и объяснил:

– Иногда приносят немного воды и помоев.

Ладно, вкусняшек придется подождать. Я задержала взгляд на последнем говорившем. Да, я не ошиблась, это какие‑то очень странные нищие, а я многих повидать успела. Говорят складно, лица чистые и благородные. Верно, если он сейчас решил бы мне улыбнуться, я рассмотрела бы ряд целых и белых зубов. И осанка всех выдает – привычная такая осанка, вымуштрованная. Если это нищие, а не какие‑нибудь вояки, тогда я – императрица. Но допрашивать их смысла не видела, да и мне по большому счету было плевать, поэтому просто перевела взгляд на правую клетку. Там узник был один, его оставили без подселенцев. Огурчик без сотоварищей.

А вот тот был ранен. С правой стороны лохмотья пропитались кровью – похоже, плечо было насквозь пробито. Я бы поставила на копье, которое потом выдернули, от лезвия края раны не такие рваные. Но он сидел с прямой спиной и закрытыми глазами, скрестив ноги и уложив ладони на колени. Бледный, как будто уже помер. Ха, этот экземпляр еще интереснее. Ему на вид было не меньше шестидесяти, а то и семидесяти. Кустистые белые брови сходились к переносице, губы не напряжены, но плотно сжаты, лоб испещрен глубокими морщинами, совершенно седые волосы грязными патлами стекали по плечам. Интересно, зачем старичок отрастил такие локоны, едва ли не длиннее моих – замуж за барона мечтал выйти? Так ему уже поздно, возраст не тот. Но безвольные пальцы на коленях были тонкими и длинными. Он сам весь был каким‑то тонким и длинным. Я разглядывала его с жадностью любопытной девчонки, которой каждая деталь интересна. Если те чистюли в лохмотьях из левой клети – нищие, то этот пусть будет генералом нищих – ему подходит. Он не понравился мне с первого взгляда.

Через несколько часов я уже сама была готова тянуть руки через прутья и тыкать заключенных, чтобы уже хоть чем‑то себя развлечь. Но, наконец, вверху заскрипели решетки, и по хрустящим ступеням к нам спустился охранник. Он принес всего два кувшина с водой – один сунул мне, а второй в левую клетку. Негусто, мягко говоря. Называется, делитесь как хотите, а седому старичку и того не досталось, но охранник задержался возле его решетки, некоторое время пристально разглядывал, а потом ушел восвояси.

– Не пей! – предупредил меня кто‑то из моих защитников.

Я тотчас отодвинула горлышко от губ. Неужели протухшая вода отравлена? Хотя с этих приспешников крина станется – подольют мне настойки тех проклятых яблок, да понесут на знакомство с бароном, уже на все согласную. Но оказалось, я ошиблась: благородство героев на этом иссякло. Белобрысый потребовал:

– Ему отдай, – он кивнул на дальнюю клетку. – И нашу воду тоже ему переставь.

Еще чего. Нет, если они всей толпой решили помереть от жажды – это сугубо их выбор, а я к их шайке не принадлежу. Я даже не возражаю, что они у остальных сокамерников мнения не спросили – те завыли от возмущения, но бравым ребятам точно не были соперниками. Мне бы хоть немного горло смочить. Но другой зашептал умоляюще:

– Отдай, девочка. Если кто и сможет нас вытащить отсюда, то только он.

Я просунула их кувшинчик сквозь правую решетку, но узник никак на мой широкий жест не отреагировал. Подумала и скрепя сердце добавила свой. Не то чтобы я горела желанием жертвовать собой во благо каких‑то носатых стариков, но что‑то интересное прозвучало в последнем обещании. Каким же я буду демоном, если не поучаствую?

Однако он сидел в недвижимой позе и как будто даже не дышал.

– Сэрс! – один слева подождал немного и закричал громче, пытаясь дозваться: – Сэрс, вы в порядке? Выпейте воды – хоть немного поможет!

Видимо, это его имя – Сэрс. Или фамилия? Но что‑то мелькнуло на задворках сознания, я где‑то слышала это слово – сейчас припомнить не могла, потому что внимательно наблюдала за происходящим. Но «генерал нищих» соизволил ответить лишь через несколько минут – он даже глаза открывать не стал:

– Тише.

Бесконечно спокойная, едва слышимая и блеклая интонация, но остальные «нищие» сочли это приказом и послушно примолкли, а я уже в который раз хмыкнула. Первое предположение было верно: это какой‑то отряд и их командир.

Миновало еще не меньше часа до того, как он медленно поднял ресницы – я этот момент не пропустила, все равно он стал самым интересным из пустых мест в этой темнице. А странностей‑то прибавлялось, будто я выиграла у богов целый день сплошных чудес. Удивилась я не чистым серым глазам, а серебристым отблескам вокруг радужки – признаку значительного магического резерва. Да у нас тут не просто генерал нищих, а самый настоящий светлый маг.

Озарение ударило в затылок и заставило подскочить на ноги. Я вспомнила, где слышала это странное слово – «Сэрс». Я не слишком хорошо разбиралась в местных магических школах, хоть и пыталась отыскать хоть какие‑то книги по местной истории, географии и культуре. Но есть и иной источник новостей – сплетницы, что живут в любом селении. Про орден Сэрс шутники выдумывают весьма забавные байки – и там есть где развернуться. Одна из сильнейших светлых школ, адепты которой достигают невероятного могущества, попасть туда ребенку со средними способностями просто невозможно – да мало кто горит желанием. Дело в том, что обратной стороной их небывалого уровня самосовершенствования является полное подавление человеческих эмоций, потому это направление и носит название «школа бесчувствия». Лучшие из них никогда не прикасаются к женщинам, лишают себя всех земных удовольствий, но взамен получают почти бессмертное существование. В народе их пренебрежительно называют «кастратами» – и я звонче других смеялась, соглашаясь, что такое существование жизнью не назовешь. Но сейчас искренне порадовалась, что с нами здесь заперли именно такого старикашку – если я раньше ставила только на себя, то при новом раскладе готова принять и его помощь.

– Тихо, девочка, – попросили меня шепотом слева. – Ему надо закончить целительскую медитацию.

Но, видимо, названный «Сэрсом» как раз ее и завершил. На меня не смотрел, он вообще ни на кого не смотрел. Взял один кувшин – и залпом его осушил. Затем опрокинул в себя и второй. Надеюсь, нашего спасителя не стошнит, водичка‑то не источала особой свежести. После этого еще немного посидел, а потом плавно, одним движением поднялся на ноги.

– Уши, – снова прозвучало от него только одно слово.

Я ничего не поняла, но слева заорали, будто были переводчиками с древнего языка на современный:

– Зажмите уши! На пол, живо!

Хоть я и прижала ладони к ушам, но от оглушительного свиста покачнулась. Видимо, надо было припасть к полу, тогда не так сильно зацепило бы магической волной. Но направлена она была не на меня – удар сотряс все здание целиком, а не только нашу скромную подвальную обитель. Решетки отлетали, вырывая замки с корнями. Выскакивать вперед я не спешила – понятно, что на шум теперь сбежится вся охрана, и все еще ставила на Сэрса.

Он вышел в дымный проход, отвел в сторону левую руку. Воздух заискрился, и из его ладони в пространство вытек меч с серебристым лезвием. У меня перехватило дыхание. Он не просто светлый маг, адепт какой‑то там школы кастратов‑идиотов, он – кейсар минимум первого круга. У светлых только кейсары обладают достаточным могуществом, чтобы призывать оружие. Ай да дедок! Как же нам всем с тобой повезло!