Новая Карельская Сага. Наследие. Книга вторая

В пять часов утра следующего дня они выехали из города П.. в леспромхоз. Дорога была долгой и утомительной. В отличии от трассы Лаатокки, асфальт был изрыт дырами, трещинами, а иногда отсутствовал вовсе. Усталый Суло остановил мотоцикл у магазина, довольно крупного поселка.

– Сколько мы в пути? – спросил парень Унэлму, снимая шлем.

– Сейчас девять утра. Значит, мы в пути уже четыре часа. – ответила девушка, растирая руками спину.

– Нам лучше купить с собой еды! – сказала девушка, посмотрев на магазин.

– Хорошая идея! – согласился парень, следуя за Уной.

Они прошли мимо лавочки, стоящей у крыльца магазина, на которой сидели местные старушки.

– Смотри‑ка, Петровна, ишь какие приехали! – сказала одна, толкнув локтем сидящую рядом и слегка задремавшую соседку.

– Где, Федоровна? Кто приехал? – спросила проснувшаяся женщина, надевая очки.

– Это не нашинские, не карелы. Ишь на чем ездят! Из Москвы наверно! – предположила Петровна.

– Понаедут окоянные! Все лето по лесу шастают, в болото дурни заползают! Потома ищи их всем скопом! Тьфу! – выругалась Федоровна.

– Смотри, выходят! К нам идут, сейчас отправлю их куда подальше, чтоб сидели у себя в столице! – прошептала зло Петровна.

– Здравствуйте, бабушки! – поздоровался Суло на карельском языке.

Старушки с интересом переглянулись.

– Говоришь, вроде по‑ нашему, но немного не по‑ заонежски! – ответила Федоровна улыбаясь.

– Из Приладожья мы! – засмеялся парень.

– Южные, значит, нашинские! – обрадовалась Петровна.

– На северные красоты любоваться приехали или по делу? – полюбопытствовала Федоровна.

– По делу! Человека одного найти хотим! – ответил Суло, присаживаясь рядом со старушками.

– Кого? Мы, милок, здесь почти век живем, много кого знаем в округе! – деловито сказала Петровна.

– Елизавету Михайловну Пахомову. – сказала Унэлма, присоединяясь к разговору.

– Агрономшу? Кто ее, милая, не знает! Она здесь на три совхоза одна! Молодец! Баба шустрая, мужикам спуска не дает! – засмеялись старушки.

– Вам вон по той дороге ехать. В поселке Л… она живет. – сказала Федоровна, махнув рукой в сторону грунтовой дороги.

Поблагодарив пожилых женщин, молодые люди поехали в указанном направлении и через тридцать километров увидели дорожный указатель с табличкой Л… Свернули на другую грунтовую дорогу. Проехали еще пятнадцать километров и с большого пологого спуска скатились прямо на центральную улицу леспромхоза.

– Очень красиво. Озеро, лес. Тетерь я понимаю, почему мама захотела здесь остаться работать! – сказала Уна, глядя на озеро. Они остановились рядом с кафе. Почти сразу мотоцикл окружили любопытные ребятишки. Наперебой прося разрешения потрогать, посидеть и даже покататься. Суло не знал, как поступить. Но все же посадил на мотоцикл каждого из них, дав детям почувствовать себя гонщиками.

– Где живет Елизавета Михайловна Пахомова? – спросила Унэлма у рыжеволосого паренька лет семи.

– А вон дом агрономши. – ответил веселый мальчуган, показывая пальцем на кирпичный дом напротив кафе.

– Только дома нет никого. Когда она приезжает, рядом с воротами машина стоит. – добавил другой, с любопытством рассматривая красно‑белый шлем Суло.

Дети поняли, что прокатиться не получится и помчались гонять мяч дальше по пыльной дороге. Молодые люди обедали в кафе. Еда была вкусной и казалась домашней.

– А ты прожорлива! – сказал Суло, наблюдая, как девушка съедает третий пирожок подряд.

– Это все изменения в организме, ты будешь виноват, если я потолстею! – обиделась девушка, решив задеть парня.

– Ладно, извини! – попросил он прощения и заметил, как к дому напротив подъехала машина.

– Пойдем! – сказал парень, вставая из‑ за стола, и направился к выходу.

– Постойте! Подождите, пожалуйста! – крикнул он женщине, выходившей из машины. Она с интересом посмотрела в сторону кафе.

– Здравствуйте Елизавета Михайловна, я Унэлма, дочь Айли! – сказала девушка, перебежав через дорогу.

– Ты не похожа на Айли.– ответила агроном, всматриваясь в лицо Уны.

– Дедушка передал вам письмо! – сказала она, доставая из рюкзака запечатанный конверт.

Женщина взяла письмо и, вскрыв конверт, прочитала содержимое и кивнула головой.

– Да, я узнаю почерк Виктора Николаевича. Проходите в дом! – предложила она, открывая калитку.

Елизавета Михайловна проводила гостей в дом и, усадив за большой круглый стол, поставила чайник на плиту. Не дожидаясь вопросов, она начала говорить:

– Я знала, что ты приедешь. Накануне твоего рождения Айли пришла ко мне поздно вечером. Она была очень бледной и тяжело дышала. Я тогда подумала, что это из‑ за осложнений, связанных с беременностью. Тогда я тоже ждала первенца. Разговор у нас был сложный, она чувствовала свой уход из жизни. Я уверяла, что это просто небольшое расстройство психики накануне родов. Но Айли настойчиво просила дать ей обещание, что в случае смерти, похоронить ее на островном кладбище в закрытом гробу, и поверх савана положить предмет, завернутый в холщевую ткань. Так же она взяла с меня обещание, что, если ко мне придет ее ребенок, показать, где хранится наследие. Твоя мама когда‑ то давно спасла мне жизнь, и я в долгу перед ней!

– Как умерла мама? – спросила девушка.

– Была сильная метель, твой отец повез ее в больницу. Дорогу перегородили упавшие деревья, пока он ходил за помощью, родилась ты. Айли потеряла много крови и умерла. – печально ответила агроном.

– Елизавета Михайловна, из вашего рассказа я понял, что наследие Унэлмы в могиле Айли! – уточнил брюнет. Агроном покачала головой. Унэлма и Суло переглянулись.

– Лучшего места для тайника не найти! Он всегда под ее защитой! – восхищенно прошептал парень.

– Нет! Нет! Я не могу! Это не нормально! – возмутилась Унэлма.

– Что для нас теперь считать нормой? Еще несколько дней назад ты и предполагать не могла о существовании иных измерений! Или ты думаешь, что проснешься и все будет по‑ прежнему? Если не заберешь наследие, то никто не сможет защитить тебя, смерть твоя будет предопределена! – сказал Суло и посмотрел на девушку с сожалением.

– Он прав! Твоя мать была необычным человеком. Когда‑ то я отрицала существование потустороннего невидимого. Но после сухой грозы, случившейся семнадцать лет назад, я поняла, что Айли знала о мире намного больше, чем дано обычным людям. Она не могла желать своему ребенку плохого, все ее решения какими бы странными они ни казались, принимались для защиты своего дитя. – сказала Елизавета Михайловна, снимая с плиты давно вскипевший чайник. Унэлма тяжело вздохнула. Раньше она и подумать не могла, что придется вскрывать могилу матери.

– Отец знает, что ты в леспромхозе? – спросила агроном, разливая чай по чашкам.

– Нет, только дедушка. Я скрыла свою поездку. – ответила она, грея о чашку озябшие руки.

– Это тоже предвидела твоя мама. – тихо сказала женщина, присаживаясь к столу.