Нулевой мир 4. Мера Зверь

– А кто ему докладывает‑то, прецептору? Дань платится, рекруты едут, – отчеканил Секай, – Главное, чтоб ереси не было.

Я тактично промолчал. Скорее всего, никто не знает, что прецептор и сам балуется этой ересью.

– Колеса крутятся, деньги мутятся, – весело бросил Матс, хлопнув по борту телеги.

Я только подумал, что настал неплохой момент вызвать Секая на бой. Но тут обоз стал спускаться с холма, и нам пришлось упираться в передние борта повозок, чтобы они не уехали вперед лошадей. Тяжеловозам‑то что, им ничего не будет, но вот груз потом собирать по дороге очень не хотелось.

Матс кряхтел рядом, упираясь в телегу. Несмотря на третью ступень, он выглядел не таким крупным, как я. Мне было не особо тяжело, поэтому я успевал и поглазеть по сторонам.

Особенно часто я поглядывал на Секая. Везучий зверь, никак к нему не подкатишь, все время у него дела. Вот и сейчас он, вытянув саблю, так и смотрел на скалы справа.

Не сразу, но вскоре и я заметил, что у меня проснулось чувство опасности – общий фон тревоги вырос. Кажется, в глаза ударили какие‑то искорки.

Скалы не были высокими, но их было много. Торчащие каменные останцы беспорядочным лесом уходили далеко вдоль реки, и среди них мог скрываться кто угодно.

Дорога пошла под самым большим креном, и нам пришлось побольше упереться. Даже запряженные тяжеловозы стали тормозить и скользить копытами, чтоб не съехать.

– Секай, голову! – крикнул я, когда резко что‑то почуял.

Он подарил мне злой взгляд, но все же пригнулся – и над его головой пролетела стрела.

– Щиты, нулячьи вы дети! – заорал начальник, вскидывая саблю, а потом пришпорил коня и понесся вдоль обоза.

– Вот уроды, почему сейчас‑то? – выругался рядом Матс.

Вокруг раздались крики, заржали лошади. Наша тоже дернулась в панике, но Матс коротко свистнул, и животное послушно замерло. Вот только повозка опасно надавила сверху…

Рядом в борт воткнулась стрела, а через миг чувство опасности заставило меня дернуться в сторону еще от одной.

– Ложись! – крикнул я.

Шустрый Хорек успел пригнуться, и снаряд снес ему шапку.

– А, дерьмо нулячье! – Матс прикрыл руками белобрысую шевелюру.

Повозка, потеряв опору, бесцеремонно толкнула нас в спину. Конь впереди жалобно заржал и стал скользить по дороге, упираясь копытами, оглобли стали заворачиваться.

Мимо нас, чуть не задев телегу, пронеслась другая повозка. Лошадь со стрелой в шее и с безумным взглядом жалобно ржала.

Я не успел проводить ее взглядом, как пришлось упереться в борт еще сильнее – что‑то уже сзади давило на нашу телегу.

– Я сейчас тормоз воткну, – Хорек исчез с той стороны.

– Матс, дерьмо нулячье! – мне на плечо сразу надавил двойной вес.

Разбойники выбрали идеальное момент для нападения. Я с легкой надеждой бросил взгляд на далекое поселение – там ведь столько защитников.

Тут по повозке что‑то ударило, да так, что она подпрыгнула и накренилась. Мешки посыпались на меня сверху. Я успел отскочить, совсем рядом упал мой щит.

Нашу повозку перевернуло, лошадь тоже кинуло на бок.

Матс ругаясь, бегал где‑то за перевернутой повозкой. А в меня прилетело сразу несколько лучей опасности. Сделав несколько кувырков, я вскочил, выискивая врагов. Среди скал появились темные фигуры – и у каждой был лук в руках, они обстреливали весь обоз.

– А, к нулям собачьим, – вырвалось у меня.

Дальше я просто перестал думать, и тело зажило своей жизнью. Повесив щит на руку и перехватив копье, я стрелой понесся к скалам.

– Пери‑и‑ит! – донеслось сзади.

Я не слушал, лавируя из стороны в сторону. Мимо свистели стрелы. В щит передо мной воткнулась одна, но даже не пробила. Звякнуло железо, и через секунду я оказался уже среди камней.

– А, синяя падаль! – кричит зверь передо мной, отбрасывает лук и тянется к рукояти меча на поясе.

Но он слишком медленный. Мое копье входит ему в грудь, пробивая кольчугу, упирается в перекладину, и я словно таран сношу его.

За спиной зверя маячат еще сообщники, кажется, тут тоже есть всадник. Воин на лошади держит какую‑то веревку. Наверняка как раз готовился выскочить, но мое нападение посеяло смуту.

Я ногой спихиваю беднягу с копья – он отлетает, сбив с ног какого‑то зверя, а сбоку на меня прыгают еще двое. Поймав удар от одного на щит, я вонзаю копье в лицо второму. Тот замахнулся топором совсем уж неумело, поэтому так и падает со вскинутой рукой.

Я упираюсь в щит и толкаю им, словно тараном. Щит об кого‑то ударяется, слышится ругань. Под ноги падает зверь, и мое копье быстро пригвождает его к земле.

– Что это за дерьмо?!?

– Убейте его!

А мне весело. Внутри бурлит какая‑то ярость, она разгорается, словно пламя костра. И каждый противник, что спешит ко мне, только подкидывает туда дрова.

Я колю короткими тычками, между скал не размахнешься. И мимо пропустить никого нельзя. Перед глазами летают светлячки, врезаясь мне в грудь, и каждый дарит легкость, помогая быть еще быстрее.

На меня летит всадник, выставив длинное копье, но его лошадь не смогла набрать скорость среди скал – под копытами слишком много камней. Отразив еще пару шальных ударов сбоку, я прыгаю навстречу копейщику, и ныряю под коня. Щит звенит от скользнувшего по нему острия копья.

Мне было жалко ранить животное, и я ударил по ногам лошади древком. Животное, жалобно заржав, споткнулось, полетело кувырком. Где‑то, ругнувшись, шмякнулся копейщик.

– Да дерьмо нулячье!

Мой щит схватили, рванули на себя, и я, не глядя, ударил туда копьем. Раздался крик, щит сразу отпустили.

Опасность летит со всех сторон, и я едва успеваю на нее среагировать. Удар, выпад, блок, снова удар…

Я экономлю движения, стараюсь убивать сразу. Техника Скорпионов хочет раскрыться, пытается нащупать пределы моего нового тела. Вот только предела нет, и энергия земли струится через ноги непрерывным потоком.

Не сразу я понял, что каждый удар моей руки – это «каменное жало». Мне даже не приходится мысленно ничего проговаривать, копье и так легко пробивает деревянные щиты, и противники с криком отлетают, сбивая друг друга с ног.

– Сюда!

– Стреляй!