Обитаемый купол

Мне хочется пить до безумия, солнце жарит во всю мощь. Открывая все прозрачные занавески, я ищу тот самый литр бензина в бутылке. И вот наконец‑то нахожу его под сидением.

Руки трясутся, мысли разбросаны, но есть четкая цель – ехать, продолжать путь тогда, я смогу найти их. Сомнения есть, но лучше действовать, чем просто ждать!

Дело сделано, бак заправлен, тогда я поворачиваю ключ, вставленный в зажигании, и о чудо, я трогаюсь с места и мчусь по единственной дороге, прочь от берега, в надежде найти хоть кого‑то из близких мне людей.

На горизонте поля, видимо, фермеры высадили здесь кукурузу. Значит, вблизи есть деревня. Я вижу женский силуэт с корзинкой у дороги. О наконец‑то, это кто‑то живой, и может быть, мне подскажут, где моя семья.

Женщина полная, волосы ее немного кудрявятся, а лицо серьезное, я останавливаюсь рядом, и она спрашивает, куда я направляюсь. Мне не остаётся ничего как ответить быстрое: «вперед». Тогда она садится рядом, ставя под ноги свою корзинку. Початки кукурузы торчат из нее. Женщина молчит, вытирая руки об коричневый фартук. На ней надеты штаны, серого цвета, и зелёная кофта с длинными рукавами, а на ногах кроссовки, в сеточку. Как раз для такой жары.

Я молчу, не знаю, как начать разговор, лишь смотрю на нее искоса, чтобы не смущать и одновременно разглядеть человека, но она, заметив мой взгляд, говорит: «Бензина осталось у тебя совсем мало! Выбирай; либо доехать туда, либо вернуться».

Но я не могу обратно, мне хочется закричать и зарыдать, а еще больше спросить, где мои родные, взяв ее за грудки. Со злобой посмотрев на нее, говорю: «Доеду и посмотрю».

Женщина долго молчит, а потом тихо произносит: «Не доедешь». Дальше все как в тумане, я ничего не помню и не осознаю, лишь чувствую, как сильные руки держат мое обмякшее тело и куда‑то несут.

Открываю глаза и вижу, что нахожусь в комнате, где стены и полы сделаны из глины. Я снова отключилась и долго спала, голова раскалывается, хочется пить. В углу на столике стоит каменная чаша, наполненная водой. Целительная влага наполняет мой рот, льётся по горлу вниз, дальше попадая в желудок, и становится как‑то тревожнее. Если минуту назад меня одолевало лишь сильное желание выпить воды, то сейчас я думаю о других вещах… Как я сюда попала?

Это чувство меня пугает. В чаше могло быть подмешано что угодно и опять сон, но ничего не происходит. Тогда я выглядываю из комнаты. В ней нет двери, а я все время лежала на тонком матрасе. В коридоре пусто. Лишь высоченные потолки и прохлада, я словно оказалась в садах Семирамиды.

И так оно и есть, кажется, я выхожу из здания, оказавшись на балконе, загруженном зеленью, осматриваюсь по сторонам. Огромное, многоуровневое сооружение из глины окружено водой со всех сторон. С одной стороны, видны огромные скалы, с другой стороны, пустыня. Я не могу поверить своим глазам. Мы были недавно в деревушке, переплыли реку, и кто мог подумать, что в одной из глубинок страны, будет невероятное чудо света.

Знакомый голос позади, мне хочется немедленно спрятаться, но я не успеваю, тогда женщина с корзинкой, та, которую я встретила у дороги, подходит ко мне и повелительным тоном говорит идти за ней.

В большом зале на разноцветных подушках расположилась моя семья. Я не верю своим глазам. Они все сидят на полу и смотрят на меня такими глазами, будто увидели приведение, а когда я подхожу ближе, мама плачет, а сестра быстро прыгает ко мне в объятия.

– Все хорошо, я же говорила, что мы найдём ее,– сказала женщина, обращаясь к Олегу. Мне непонятно, почему они общаются, неужели они знакомы? А зачем тогда было усыплять меня. Почему нельзя было просто сказать, что меня ищут и с родными все хорошо.

Она говорит мне сесть рядом, и мама, обняв меня, накладывает мне еду в тарелку. Вареная кукуруза, немного фасоли в томатной подливе, и свежие овощи. На низком, деревянном столе лежат лепешки и рыба. Мама говорит мне их не трогать. Она делает это тихо, чтобы никто не заметил, я оглядываюсь и вижу что той женщины рядом нет.

– Как вы здесь оказались? – спрашиваю я шепотом

Мама отвечает, что их усыпили на корабле, а потом они очнулись в комнатах. И я понимаю, что, не одна такая, пережившая это усыпление. Значит, их забрали, а меня забыли на берегу? Это странно, и зачем вообще было нас всех усыплять.

– Где Евгений? – спрашиваю я маму

– Его поселили к другим, молодым. Здесь все делится по возрасту. Только нам разрешили есть одной семьей здесь. Остальные едят в своих комнатах. И еще надо работать. Ты не бойся, работу дают по силам. Но мы будем видеться лишь за обедом. Такие правила. – мама говорила уже не шепотом, эту информацию, видимо, можно было разглашать, и она еще раз обняла меня. – Обед заканчивается доченька, мы должны идти, ты оставайся здесь, пока за тобой не придут. Завтра снова встретимся здесь.

После маминых слов я почувствовала тревожность. Бабуля обняла на прощанье, сестра поцеловала и дала в руку небольшой, золотой камешек. В голове было столько вопросов.

Я проводила взглядом семью. Олег почему‑то был мрачен. Луиза помахала на прощанье, я ответила тем же и медленно приступила к еде. Что вообще все это значит? Почему я не могу быть с родными? И как понимать, что здесь все делится по возрасту. Мне казалось небезопасным задавать все эти вопросы маме, да и откуда она знала на них ответы, если сама находилась здесь дольше меня максимум на одни сутки.

Еда была вкусной, я съела все, что положила мама в тарелку, а потом в зал вошёл он.

Женя двигался медленно, как‑то необычно, он подошел ко мне и тихо произнёс: «Привет, я рад, что ты нашлась». – Это было так странно, он не произнёс больше ни слова, увидев на столике не тронутые лепешки, он быстро спрятал их под одеждой. Я хотела было спросить, но посчитала это лишним, а рыбу, он начал быстро есть, словно в ней не было костей, стараясь проглотить ее как можно скорее. Потом быстро сказал мне: «Есть это нельзя, но и оставлять опасно!»

В голове складывался пазл. Не зря мама предупреждала меня. В еду что‑то добавляли. И вскоре я в этом убедилась.

Пришла та самая женщина и повела по длинному коридору, миновав который мы вышли из здания и прошлись по мосту. Мост высился над водой и вел к отдельному стоявшему, большому каменному дому с колоннами на входе, и что самое удивительное в нем не было окон.

Внутри приглушённый свет и большой коридор без дверей. Стены были словно песочные, все выровнены песочной штукатуркой, и не единой двери, длинные пустые стены. Мы шли все глубже в сердце здания, тогда женщина обернулась и посмотрела на Женю.

– Что ты выбираешь,– сказала она,– Чем будешь заниматься сегодня?

Он странно себя повёл, хотел было потрогать голову или закрыться от меня, но потом сказал: «Сегодня я буду делать маникюр». Что? Маникюр? Хотелось заглянуть в лицо и спросить все ли хорошо, но я вовремя опомнилась, он ел запрещённую еду со стола, а она явно была чем‑то накачена.

Я стояла и молча смотрела в пол, пока женщина провожала моего молодого человека по коридору налево, там виднелся дверной проход, завешанный тканью, и потом она вернулась за мной.– «Почему ты стоишь? Пойдем со мной, я покажу тебе его клиентку». – сказала она, словно так было надо.

Возле комнаты стояла рыжеволосая девушка, этот образ уже был в моей памяти, но я не могла вспомнить откуда, волосы распущены, на голове несколько розовых заколок, а в руках маленькая белая сумочка. На шее шарф из перьев, все это выглядело так, словно я попала в начало нулевых, когда была в моде безвкусица. И вдобавок ко всему на ней надета школьная форма. Мысли путались, может эта дамочка, играет в школьницу, или еезаставляют так делать?