Обитаемый купол

В тот вечер он ушел, я заснула с мыслями о том, как там живут мама, сестра и Бабушка. Меня успокаивал тот факт, что они предупреждены, разборчивы в еде, значит, здоровы, не глупят. Но страх, что мы, находимся в этом злополучном месте, не давал расслабиться ни на минуту.

Всю ночь мне снились кошмары. Я видела уже Айвана с этой рыжей девушкой, как Елена присоединяется к ним, и хлещет розгами, но потом облегчение, и я дрожащими руками словно убила их всех.

В поту и слезах, очнувшись в темной комнате, я увидела его и села рядом. Он обнял меня, от его присутствия сразу стало спокойно. Кошмары снятся от холода, Айван спокойно лёг на небольшой матрас, и мы молча смотрели в небольшое окно, на мерцающие звёзды. Это было лучшее мгновение за все время, что я находилась здесь, в этих звёздах чувствовалась капелька свободы.

Утром было неуютно, натянутая атмосфера давала о себе знать даже сквозь сон, я приоткрыла глаза и увидела как Елена, женщина имя которой мне стало известно, ставит еду на мой столик, а затем подсыпает мне что‑то в графин с водой. Я тут же закрыла глаза, чтобы не выдать себя. «Она решила во что бы то ни стало меня накачать, но зачем ей это?» – мне хотелось разгадать загадку и одновременно не попасться в сети хитрой женщины.

Встав через четверть часа, я налила стакан и осторожно вылила почти всю воду в матрас, на котором спала. План должен был сработать, от жары, которая стоит здесь днём, влага успеет испариться.

Когда дело дошло до еды, все оказалось сложнее, но здесь теряться не стоило, я съела все, что было допустимо. Омлет из яиц, свежие Томаты и снова фасоль. А остальное я сначала думала не трогать, но вдруг ей взбредёт в голову проверить лично, как я справилась с завтраком. Тогда я взяла еду в карманы брюк, засунув небольшую гроздь винограда в карман, дольки яблока и крекеры, и осторожно вышла из комнаты. Я помнила, как пройти в то, отдельное здание по мосту, и отлично помнила слова Елены, что могу приходить в комнату шитья, когда захочу.

Стараясь не бежать, чтобы не привлекать внимание, я семенила ногами навстречу к долгожданному зданию прямо по мосту, целью моей было добраться до укромной комнаты тканей и не быть замеченной никем. Если меня поймают разгуливающей одной с набитыми карманами отравленной еды, навряд ли все будет продолжаться хорошо, скорее всего, эта странная женщина взбесится и накажет меня, а что ещё хуже, заставит есть порошок с транквилизаторами.

План был почти идеальным, кроме того момента, который я совершенно не предугадала. Войдя внутрь, я пошла по привычному коридору, который остался в моей памяти как единственный путь к швейной комнате. Но пролегал он через ту самую маникюрную каморку, возле нее уже шли дебаты между Евгением, оказавшимся еще тем извращенцем, и Айваном, уверявшим его, что другой еды не будет, ни фруктов, ни сладостей ему не полагается.

Заметив меня, тот словно взбесился и упал на колени, в мольбе простить его, и не обижаться за то, что я видела вчера.

Я стояла в полной растерянности, смотря на Айвана, потом собралась, взяла себя в руки и сообщила Евгению, что я знать не знаю, кто он такой, и удалилась. Он хотел побежать за мной и даже накинуться с кулаками, но Айван остановил его и с силой бросил на землю.

Страшно, мне было страшно, что он может сделать с ним что‑то, от порыва злости. Меньше всего хотелось, чтобы из‑за меня у Айвана были проблемы, еще и в таких условиях, но спокойствие и уравновешенность этого человека, убрали от меня все сомнения и я продолжила свой путь к швейной комнате.

В мастерской все словно застыло на своих местах, я быстро подошла к манекену и засунула внутрь его через небольшое отверстие внизу, всю добычу с завтрака, и смело взялась подбирать ткани для повседневной одежды, по поручению Елены. Голова была забита мыслями, что же происходит сейчас между Евгением и Айваном, но я старалась переключить мысли и перебороть желание выйти в коридор.

Из такого количества тканей бо́льшая часть была яркой, нарядной, необычайно красивых цветов. Натуральные шелка, а к ним подобранные шелковые нити, похожие по цвету, висели в ячейках на стене, а столько было повседневных тканей. И брючные, и хлопковые, флис для тёплой одежды, я с завистью смотрела на мягкие, словно детские, мне бы очень хотелось взять отрезок для пледа, чтобы не мерзнуть по ночам, но это было слишком опасно, а спрашивать эту женщину…

Мне бы не хотелось быть в долгу перед таким человеком, как Елена, рассмотрев ткани, я выбрала светло‑бежевого цвета костюмный велюр, и представляя, какой получится из него рубашка. Одно из немногих, что я помнила из курсов по шитью, на которые совсем недавно записалась.

Когда отмеряла ткань, внутрь зашла Елена, рассмотрев меня с ног до головы, сказала надменным тоном: «А, ты уже здесь, сама пришла?»

– Да, вы ведь сказали,– начала я, но она быстро перебила: «Да, помню, что говорила, можешь приходить сюда в любое время».

– Спасибо,– ответила я коротко и снова приступила к делу. Тогда Елена обошла меня и спросила: «Ты хорошо позавтракала?»

– Более чем, спасибо,– тогда она, словно не желая уходить, добавила: «Советую тебе убрать эту ткань она для зимы и сшить наконец‑то, комплект одежды по сезону, предположим для своей сестры».

Руки произвольно сжались в кулаки,– Зачем она упоминает мою малышку? Мне это совсем не нравится!– но вскоре запал прошёл, и я вспомнила про тайник в манекене. Вошла в ступор, замерла в ожидании, что эта злобная женщина подойдет к манекену и все раскроется от запаха продуктов, или вдруг она решит поднять его наверх.

В голове не было идеи лучше взять рулон и со злостью поставит его обратно в ряд к другим. Тогда Елена, как и было задумано, отвлеклась от манекена и обратилась ко мне с широко раскрытыми глазами. «Я тебя чем‑то обидела?» – спросила она с недоумением.

Смотря на неё презрительно, я ответила: «Моя сестра тоже вынуждена замерзать по ночам?»

– Тебя это волнует? Когда ты в таком положении?

– Да, меня это волнует, я стараюсь пережить холод, но она совсем маленькая!

– Она находится в лучших условиях, у нее есть своя комната и мягкая кровать с одеялом, если хочешь такую же, тогда придётся идти на контакт. – сказала Елена язвительно.

– Я бы не отказалась от одеяла и только,– ответила я довольно дерзко

– Так сшей его себе! Тебя не смущает одиночество?

Елена сказала это так грубо, со злостью, но почему? Она злилась на мою нерешительность или дерзость? Было неясно, но я продолжила гнуть свою линию:

– Нет! Мне нравится быть наедине с собой, да и сюда идти недалеко.

– А ты знаешь, где живут остальные?

– Отчего же не догадаться? В этом здании их нет, значит, они находятся в другом.

– Ладно, хватит разговоров, давай каждый займётся своим делом, мне пора идти. – после этих слов внутри отрезало якорь и появилась надежда на то, что проделка с едой не будет обнаружена, кто знает, на что она способна.

В какой‑то момент Елена повернулась и посмотрела в сторону манекена, она тихо сказала: «Будет время сшей мне такой костюм».

Я молча кивнула в ответ на ее просьбу, не сняв с нее мерок, это сегодня было бы на грани безумия, еле‑еле выпроводив ее и отвадив от манекена, лезть на рожон.