Огонь посредине зимы
Официально Луиза перебралась в южное имение по причине слабого здоровья, на самом деле – из‑за измен покойного Фердинанда Августа. Он менял любовниц как перчатки, дошел до того, что сожительствовал с сотворенными им же ледяными девицами. Они не беременели, не требовали денег и легко исчезали из его жизни. Рудольф терялся в догадках, как отец поступал с надоевшими: разбивал, изымал из сердец свою кровь, или кто‑то из спиров – так называли ледяных слуг исвердов – до сих пор прислуживал в замке. Вздор, мать не допустила бы последнего! Может, и сегодня она вовсе не лечила кучера, а избавилась от последней постельной игрушки мужа?
– Как тебе будет угодно, – почтительно склонил голову Рудольф и задал мучивший его всю дорогу вопрос: – От чего скончался отец? Сердечный приступ?
Иных причин он не видел. Чистокровные исверды благодаря врожденной магии льда жили долго и практически не болели.
– Переусердствовал. Или ты полагаешь, – грозно сверкнула глазами Луиза, – будто я его отравила?
Рафус благоразумно ретировался на кухню. Там можно и грозу переждать, и погреться у очага. Всем хороша служба у высокородных исвердов, только слишком в их замках холодно! Зато платили столько, что можно было не только не беспокоиться о старости, но и детей обеспечить. Правда, ими Хозяйка луны Рафуса обделила. В юности не нашлось девушки, которая привлекла бы его взор, а потом вокруг остались одни ледяные, с ними семью не создашь. Ничего, вот уйдет на покой обзаведется молоденькой госпожой. Среди людей бедных много, а он как‑никак полукровка, вдобавок с состоянием.
Убедившись, что дворецкий ушел, Рудольф дал волю эмоциям.
– Ты могла бы проявить хоть чуточку уважения к отцу!
Он сорвал с себя заткнутый под серый дорожный жюстокор[1] и шейный платок. Звякнула упавшая на пол булавка с рубином‑капелькой крови – неизменный аксессуар любого чистокровного исверда. Пришлось наклониться и поднять.
– Спустись с демоновой лестницы и перестать изображать королеву! Я тебе не мальчик для битья, а пятый граф Алексаи, лендлорд Сорро, доверенное лицо короля. Не я, а ты обязана склониться передо мной в поклоне.
Слова хлестали мать по щекам, но она сама виновата, могла бы ненадолго забыть о надменности. Однако Луиза не была бы Луизой ард Лерган, если бы отреагировала как все прочие женщины.
– Наконец‑то, сын мой! – Она радостно всплеснула руками. – Вот теперь я вижу, что ты больше не сопливый ребенок.
Юбки Луизы зашелестели по ступеням. Широко улыбаясь, она подошла к Рудольфу и заключила его в объятия. Губы лишь мазнули по коже – палаэри не опускалась до нежностей простолюдинов.
Рудольф не ответил на ее сердечный порыв. Ни один мускул его не дрогнул.
– Всегда знала, что ты пошел в нашу породу, в Брассов. Немногие и в сорок достигали таких высот. А ведь тебе двадцать!
– Мне двадцать пять, – раздраженно поправил Рудольф.
Опять старая песня! Его дед по материнской линии был маршалом, и Луиза при каждом удобном и неудобном случае об этом напоминала. Ее послушать, Лерганы – захудалый род, возвысившийся исключительно благодаря браку со второй дочерью Адониса фон Гонне!
– Я помню, милый.
Отстранившись, Луиза заглянула в голубые глаза сына, словно пыталась прочесть в них его будущее. Как же он возмужал! И как походил на отца, когда она увидела его оттуда, сверху, на мгновение испугалась, будто помолодевший Фердинанд пожаловал за ней из ледяных чертогов. Те же длинные искрящиеся стальные волосы, глаза‑сапфиры, высокие скулы, острый подбородок. От своего деда‑маршала Рудольфу достался лишь невысокий, исключительно по меркам Лерганов, рост, который, впрочем, компенсировало идеальное телосложение. Луиза не раз шутила, что с него не стыдно изваять самого Хозяина солнца, насколько пропорционален, удивительно ладен ее сын. Сама она считала себя блеклой мышью: светлые, практически белоснежные волосы, выцветшие ресницы, поэтому обожала алую помаду.
Усмешка исказила тонкие губы Рудольфа:
– Хоть в чем‑то я оправдал твои ожидания! И все же вернемся к отцу. Могу я поговорить с мэтром Одушем?
Так звали их семейного врача.
– Нет. Он прибыл слишком поздно.
Лицо Рудольфа стало мрачнее тучи.
– Поздно? То есть Рафус не открыл ему портал?
Он не ожидал от верного дворецкого подобной подлости.
Серые глаза Луизы сверкнули сталью.
– Рафус здесь ни при чем.
Рудольф ожидал услышать продолжение, но оно не последовало. Лицо матери вновь стало непроницаемым.
– Я уже сказала, твоего отца сгубила невоздержанность. И оставим глупые разбирательства! Тебе надлежит думать о будущем. Поверенный прибудет к трем часам. Я дождусь его, а после сразу уеду.
– Отныне у тебя нет причины…
– Мое здоровье действительно нуждается в живительном тепле. К тому же, – загадочно добавила Луиза, – в Сайратине вскоре появится новая хозяйка.
Рудольф нахмурился:
– Ты вздумала меня женить?
– Тебе пора жениться. Принимая наследство, ты получаешь не только титул, но и обязательства. На свет должен появиться шестой граф фон Алексаи.
– И он появится. Со временем. А пока прости, мама, я хочу отдохнуть с дороги. Если ты забыла, мне пришлось провести много часов в седле и открыть два портала.
Луиза посторонилась, пропуская сына к лестнице. Ее широкие пролеты двумя «руками» обнимали холл, устремляясь вверх, к зеркальным сводам потолка. Благодаря им, а также словно парившей в воздухе огромной люстре, в холле было светло в любое время года.
– Вижу, ты стал последователем новой моды…
Рудольф мысленно застонал. Могла бы хотя бы сейчас оставить в покое покрой его одежды!
– Тебе не идет, – наморщила переносицу Луиза. – Выставлять напоказ свои ноги…
– А что не так с моими ногами?
Мысленно досчитав до десяти, Рудольф обернулся. Несмотря на все слова, мать по‑прежнему считала его мальчишкой. Страшно представить, чего натерпелась от нее Евгения, его сестра! Кстати, где она? Рудольф повертел головой, но Евгении нигде не было видно. Странно, она непременно спустилась бы поздороваться. Или за время его вынужденного отсутствия мать успела тайно выдать ее замуж, и сразу после похорон Евгения отбыла к новой семье?
– Их видно.
[1] Жюстоко́р – тип мужского кафтана. Характеризовался прилегающим по талии фасоном с узкой линией плеч и расширением к низу.
