Окно ЗАМа

– Джон! – Пол давно уже привык к подобным выходкам друга, но все равно считал нужным каждый раз осаживать бестактного шута.

– Что, качественную дурь тебе подгонял? Иначе чего бы ты за него заступался? И именно с ним первую марку лизнул…

– Не надоело? – устало выдохнул Пол. – В который раз уже обсуждаем тот мой первый ЛСД‑трип. Если бы не Тара, меня, может, сейчас и в живых‑то не было. Он опытный, проконтролировал дозировку… А с тобой вдвоем мы бы точно угробились.

– Барри тоже ох какой опытный! – проскрипел Джон, вытягиваясь в струнку и корча странные рожи.

– Ты же понимаешь, что мы не можем вечно топтаться на месте. Наша музыка должна развиваться, и Барри очень помогает мне в этом. Достает эксклюзивную литературу и фильмы, какие‑то дефицитные билеты на редкие спектакли.

– Плевать я хотел на всю эту богемную чушь. Хочу быть старым рок‑н‑ролльщиком в драной коже, как в Гамбурге.

– А кто мне только что заявил, что мы богема, а? – подловил его Пол и тут же тепло улыбнулся.

– Богема, – черт побери, – тут не поспоришь. И мне мерзко от этого. Все эти бассейны, роллс‑ройсы, лимузины, дорогие вечеринки, шикарные шмотки, дома, где легко потеряться… как будто все это не со мной происходит. Это не я, не тот 19‑летний Джон, который верил в вечную любовь и вечное счастье, не заключающееся в деньгах и количестве тачек. Слушай, давай бросим все это, а? Ну вот хоть прямо сейчас. Выкупим тот остров. Ну или какой‑нибудь другой, если тебе конкретно тот не по душе. Поселимся там, пошлем к дьяволу весь мир, пусть лопают Сержанта и наслаждаются, а у нас будет свой маленький мир.

– Думаешь, о таком счастье мечтал юный Джон бунтарь? – усмехнулся Пол, протягивая руку и осторожно гладя Джона по запястью. – Уединенная жизнь на краю света? Джон хотел славы, денег, девушек, яркой и беззаботной жизни.

– Он любить хотел, – обиженно выдавил из себя Джон. – Не как богема.

– Любить весь этот мир со всем его разнообразием, любить и исправлять его, изменять к лучшему, быть его частью, но одновременно и возглавить. Вот такой сумасшедший и неповторимый гений был тот юный Джон, – губы Пола вновь растянулись в доброй улыбке.

– Нет, тебя, – неуклюже брякнул Джон и тут же прикусил язык, отворачиваясь и отчего‑то болезненно надеясь, что Пол не поймет и даже переспрашивать не станет, просто пропустит этот выношенный годами, вымученный порыв нечаянной дерзости мимо ушей и дальше продолжит вспоминать юного Джона бунтаря.

Но Пол нахмурился и по стародавней привычке закусил большой палец: чем неуютнее ему было, тем дольше он не вынимал палец изо рта. Джон замер, чувствуя, как бьется о грудную клетку совершенно осатаневшее сердце.

– Не как богема? – наконец, переспросил Пол. – А как любит богема?

Обиделся, – осенило вдруг Джона. Воспринял на свой счет. Свой и Джейн. Попытки оправдаться прозвучали бы нелепо да и выглядели бы именно как попытки, поэтому Джон выдержал паузу, потом резко развернулся к Полу всем корпусом и, четко выговаривая буквально каждый слог, словно выдавливая засохшую пасту из тюбика, произнес:

– Он всегда хотел любить тебя, – и мир Джона тут же рухнул, придавливая его под собой, ибо он заранее знал ответ, но если раньше можно было хотя бы мечтать и надеяться, то теперь оставалось лишь выслушать неизбежное и проглотить его.

– Джон… – мягко начал Пол без картинных пауз, снова поглаживая его ладонью по руке. – Все хорошо, правда. Все будет хорошо. Битлз проживут долгую прекрасную жизнь, мы никогда не расстанемся. Я всегда буду рядом.

Понял, кажется, все‑таки понял, но совсем не так, как рассчитывал Джон. Черт, придется все‑таки уточнять, вдаваться в такие ненужные подробности.

– Богеме ведь не зазорно, так? У вас же с Фрейзером уже было такое, разве нет? – ухватился он за последнюю ниточку, понимая, впрочем, что вот теперь уже у Пола просто нет шансов как‑то иначе его понять.

– Было что? – наконец‑то, насторожился Пол, непроизвольно отдергивая руку, но, кажется, даже не замечая этого невольного жеста.

– Ну, то же, что и у нас с Брайаном в Испании. Ты же не будешь говорить, что поверил мне тогда? А ведь я солгал.

– Джон! – охнул Пол и побледнел.

Темные пряди резко очертили контуры внезапно побелевшего лица, и на секунду Джону почудилось, что Пол превратился в мультяшного героя, персонажа аниме.

– Ну а что, разве богема не имеет права на такие милые шалости? Надо же попробовать в жизни все. В наркоту мы уже окунулись, так почему бы, собственно, не…

– У нас ничего не было с Робертом, – оборвал его Пол. – И быть не могло. Я не из таких, Джон. Уж тебе‑то это должно быть известно, – в голосе Пола слышался странный упрек.

– Известно, как же, – съязвил Джон. – Как будто я из этих! Ну захотел Брай отсосать у меня, делов‑то. Позволил мужику снять напряжение, подумаешь, велика важность. Мне это ничего не стоит, а у него воспоминания, может, на всю жизнь останутся.

– Да ради бога, Джон, я разве что‑то имею против? Только вот какое это отношение имеет ко мне и Роберту?

– Зачем вы ездили тогда в Париж? – в голосе Джона послышалась угроза.

– Боже, мы покупали картины, и ты не хуже меня это знаешь!

– В Париже?

– Там лучшие галереи! Там выставляются все современные художники! Странно было бы искать хорошую живопись где‑то за пределами Парижа! – не выдержал Пол.

– То‑то у Фрейзера так глазки поблескивали по возвращении. Зажал тоже тебя поди между картинами‑то?

– Что за бред ты несешь? – казалось, совершенно искренне был возмущен Пол.

– Ну если у вас и вправду ничего такого не было, – как‑то быстро пошел на попятный Джон, – тем лучше. Все когда‑то приходится пробовать впервые. Ты же уже и травку курил, и ЛСД глотал. Как насчет новых острых ощущений? – прозвучало это пошло и мерзко, Джон сам поморщился от неуклюже построенной фразы, но уже не мог забрать ее назад, Пол уже все услышал и осознал.

– Роберт прекрасно знает о моей ориентации, – отчеканил он, – и никогда не попытается перейти рамки простых дружеских отношений. Даже если…

– Даже если? – вспыхнул Джон. – Да к черту Фрейзера, не о нем речь.

– Так о ком же тогда?

– О нас, – и мир рухнул повторно. На этот раз уже в самом деле и окончательно.

– Ты хочешь сказать, – с недоверием в голосе переспросил Пол, – что ты и я…

– Богема должна попробовать все, – с картинным равнодушием произнес Джон, но его выдал дрожащий надтреснутый голос.

– Дело правда в богеме и ее вольном образе жизни? – тихо переспросил, кажется, все уже понявший Пол.

Джон лишь помотал головой и тут же спрятал лицо в ладонях, пробормотав сквозь них:

– Давай, черт побери, просто попробуем, а? Не могу так больше, сил моих нет…