Осколки тьмы

Почему именно Арт – мой провожатый? Это мерзкое беспринципное создание, позволившее себе ударить меня по щеке. Он за это ответит… когда‑нибудь. Если раньше не загоняет до смерти.

С усмешкой глядя на измученную меня, Арт вталкивает в комнату и закрывает дверь.

Давно я так не уставала. Разве что на самых первых занятиях с Денмонтом, но когда это было!

Ползу к кровати, обессиленно заваливаюсь на бок.

– Эк тебя занесло, – цокая языком, замечает Хельфион. Как всегда, демон появляется неожиданно. – А я ведь предупреждал, что все будет плохо. Дальше, кстати, только хуже.

Шевелиться не хочется. Продолжаю лежать на кровати, лишь слегка поворачивая голову, чтобы видеть демона. На этот раз он прячет не только руки, но и лицо. Открыты лишь глаза и лоб, на который спадает неровная челка. Все остальное замотано в черную ткань.

– Что это с тобой? – равнодушно спрашиваю я.

– Лучше побеспокойся о себе. Неважно выглядишь.

– После подобных издевательств… имею право! А ты пришел, чтобы ткнуть меня носом в то самое, куда я вляпалась?

– А ты так и будешь мне грубить или предпочтешь, например, узнать полезную информацию?

– Я не соглашалась на сделку с тобой. – Хотя… еще немного, и действительно соглашусь! И наплевать, что за это придется отдать.

– Еще все впереди, – насмехается Хельфион. – Отвечу на твои вопросы бесплатно, из сочувствия к твоему положению.

Как же мне хочется запустить чем‑нибудь тяжелым в этого демона или встать и хорошенько врезать, но, увы… на какие бы то ни было движения нет сил.

– Вот о моем положении, пожалуйста, подробней, – говорю я. – Что это за мир такой? И кто такие аллиры?

– Видишь ли… аллиры были созданы богами по своему образу и подобию и получили часть их сил. Так, например, Бог Ветра создал тех, кто теперь входит в клан Повелителей Ветров. Бог Молний создал аллиров, которым подчиняются молнии и так далее. Весь мир поделен на земли, принадлежащие разным кланам. А теперь подумай. Чем себя могут развлечь бессмертные создания, живущие тысячи лет и приравнявшие себя к богам? Сначала были войны, разделение земли между кланами, доказательство своего превосходства, проведение различных магических экспериментов, но все это рано или поздно надоедает. Теперь у них новое развлечение. Несколько последних сотен лет аллиры проводят игры на выживание. Выбирают жителей других миров, переносят их к себе, тренируют и отправляют на верную гибель. Что ты так на меня смотришь?

– Почему это на верную гибель?! – возмущаюсь я.

– Да потому, что, как правило, все погибают, – пожимая плечами, говорит Хельфион. Почему в последнее время все так равнодушно заявляют, что я могу погибнуть?! – Так вот, каждый клан вправе выставить одну команду из трех человек. Если победители все‑таки будут, клан ожидают какие‑либо привилегии, в подробности я не вдавался. Конечно, участвуют не все кланы, но… большинство правителей именно так себя и развлекает.

– А каким образом мы друг друга понимаем? Если нас собрали из разных миров.

– Помнишь туман? Пока ты лежала без сознания, над тобой прочитали парочку заклинаний, и…

– Что?! Они что со мной сделали?!

– Всего лишь подарили тебе возможность говорить на языке аллиров.

– А вдруг это не единственное заклинание, которое они ко мне применили?!

Становится как‑то нехорошо. В душе шевелится ледяной комок страха.

Мы все полностью в их власти: аллиры могут делать с нами что угодно. Тренировать, учить… а потом выбросить на какой‑нибудь испытательный полигон и наблюдать со своей «божественной» высоты, выживем или нет. И эти их заклинания… что еще они могли сделать с моим сознанием?

– Сомневаюсь. Одно из правил игры: если ты выбрал игрока, то не можешь воздействовать на него таким образом, чтобы добавлять или изменять магические способности или свойства тела. Ты должен работать с тем, что имеется.

– И как они выбирают?

– Откуда мне знать? Обычно сначала выясняют свойства объекта. Потом решают, кто им больше подойдет и кто, по их мнению, имеет больше шансов на победу.

Забавно. Альрайен считает меня способной победить. По крайней мере, в команде с Гарвэлем и Амиланой. И это при том, что они даже не выявили во мне никаких магических способностей! Говоря по правде, помимо тьмы у меня ничего и нет, а ее наличие почувствовать не так уж просто, пока ее не использую.

Я кривовато улыбаюсь, но свои размышления оставляю при себе.

– Стас тоже в руках аллиров?

– Нет, он остался на Земле. Хотя пару человек оттуда забрали вместе с тобой.

Главное, что не Стас… Эгоистично, конечно, так думать, но найти кого‑то в этом мире из моих земляков почти невозможно. А так, получается, друг в безопасности.

– К кому они попали? – все же спрашиваю я.

– Понятия не имею, я следил только за тобой. И вовсе не разделяю мнения Альрайена насчет того, что ваша команда сможет выжить.

– Но ведь есть шанс как‑то отсюда выбраться еще до начала игры?

– Конечно. Удачное стечение обстоятельств – и ты уже дома! Это будет непросто, но есть у меня одна идея…

– Дай мне пару дней подумать.

Принимать столь важное решение сейчас, когда мозг уже практически не соображает, плохая идея. Вдруг я сама смогу найти выход из ситуации? Вдруг есть возможность не заключать с демоном сделку? Хорошенько обдумать полученную сегодня информацию, поразмыслить над своим положением и существующими возможностями… не стоит принимать поспешных решений.

– Через пару дней ты будешь умолять меня, – странно смеется Хельфион. – Но я согласен, пару дней можешь подумать.

Как только демон исчезает, я сразу проваливаюсь в сон, такой желанный сейчас…

…Все та же тьма, что внутри меня, только на этот раз манящая, живая и притягательная, словно в грубой силе, рожденной лишь для разрушения, появилась душа. Тьма клубится у моих ног, но с каждым шагом растекается в стороны, приоткрывая дорогу. Теперь удается разглядеть, что я иду по небольшому мосту, мощенному каменной брусчаткой. За пределами моста продолжает плескаться тьма.

В этих снах всегда только ночь, а на мне – это платье. Черное, как окружающая темнота. Легкая, воздушная ткань, пышными волнами ниспадающая до самой земли, она сливается с клубами тьмы и растворяется где‑то в них, постепенно становясь все более невесомой.