Отряд Алой лилии

– В этом и был весь смысл. Что, думаешь пойти напиться?

– И давно ты заделалась телепатом?

– Я была капитаном пиратов, не забывай. Все вы, мужики, одинаковые. Идёте либо напиваться, либо морды друг другу бить. Так вот я считаю, что тебе второй вариант больше подходит.

– Я не хочу бить тебе морду.

– Так я тебе и дам. Нет, ты иди в Алую лилию и потренируйся с Сэтору, например.

– Я с ним никогда не дрался…

– Не дерись, а тренируйся. Разницу понимаешь? Уверена, что Мибу тоже сейчас надо сбросить напряжение. И лучше он это сделает с твоей помощью, чем выкурит очередную пачку контрабандных сигарет.

Шамитас была права: Сэтору уже вернулся в Алую лилию и курил, стоя на террасе.

– Хочешь подраться? – без лишних предисловий предложил Тадеши. Мибу лишь молча кивнул в ответ.

Они прошли в додзё, где Сэтору отложил меч в сторону и снял форменную куртку. Янтарь последовала за ними.

– Полюбоваться пришла? – спросил Тануки.

– Скорее, проследить, чтобы вы друг друга не покалечили, мои горячие друзья.

– А я помню, что тогда, в лесу самоубийц ты отказался проверять, как я умею драться без меча, Мибу, – вдруг вспомнил Тадеши.

– Ты же вроде сейчас предложил подраться, а не проверять, – ответил Сэтору.

– Тогда начнём?

Тот снова лишь коротко кивнул. Тадеши понятия не имел, как его начальник дерётся и владеет ли каким‑то видом единоборства. Он знал только, что в кэндзю ему не было равных. Но одно дело меч, а другое – пустые руки и ноги. Тануки всё же предполагал, что Сэтору должен быть хорош и в этом, но вот насколько?

Мибу оказался действительно хорош. Тадеши давно не получал удовольствия от сражения с почти равным ему по силе противником, и это «почти» здесь, возможно, было даже не в пользу Тануки. Когда их спарринг был окончен, Тадеши первым протянул Сэтору руку.

– Ты хороший боец, – проговорил Мибу, отвечая на рукопожатие.

– В твоих устах это звучит так, словно я то ли гениален, то ли полный отстой, – усмехнулся Тануки.

– Откуда у тебя этот сленг? – поморщился Сэтору.

– Ну, вот только не надо учить меня айни.

– Теперь, может, обсудим случившееся? – предложила Янтарь. – Тануки, если не скажешь ты, это сделаю я. Выбирай.

– Я скажу, – вздохнул Тадеши. – Это близнецы заплатили той юдзё. Да и понятно, что Норико она сама узнать никак не могла.

– Об этом нетрудно было догадаться, – ответил Мибу. – У вас есть доказательства?

– Я видел, как Юичи передавал ей деньги. Вернее, мы видели.

Шамитас кивнула.

– Что ж, ваших слов мне достаточно.

– Ты их отстранишь? – спросил Тадеши.

– Да, я предупреждал. Хизока также исключит их из Тайного совета.

– Только это? Больше ничего?

– Дальнейшая их судьба будет зависеть от того, насколько далеко они собрались зайти со своим новым сюзереном.

– И когда ты им объявишь?

– Сегодня, как только вернутся. Кстати, собери их вещи и выстави на террасу.

– Почему я? – растерялся Тануки.

– Потому что они не должны больше заходить в Алую лилию. Ступай.

Тадеши повиновался. Зайдя в комнату братьев, он зашёлся в таком сильном кашле, что у него потемнело в глазах. Он опустился на пол и дрожащими руками достал лекарство. Приняв его, Тануки лёг на татами и какое‑то время просто лежал, тупо уставившись в потолок. Затем он всё‑таки принялся собирать вещи братьев, коих было не так много. Из‑под вороха одежды вдруг выпала какая‑то потрёпанная бумага, развернув которую, Тадеши не сразу понял, что это такое. Когда до него дошло, он почувствовал, что на глаза наворачиваются слёзы, хотя Тануки никогда в своей жизни не плакал.

Тогда они только подружились и пообещали, что всегда будут вместе. Тадеши предложил вырезать их имена на дереве, а Юичи заговорщицки захихикал и сказал, что у него идея получше. Они прокрались к дому Хэчиру и вырезали прямо на стене первые буквы их имён на языке нортов. Этого языка Тадеши не знал, но он поверил братьям, что вот эти две почти пересекающиеся линии и есть начало его имени. То, что Тануки сейчас держал в руках, выглядело странно. Почти полностью заштрихованный грифелем лист, на котором не закрашенными остались три те самые буквы. Тадеши догадался, что кто‑то из близнецов приложил бумагу к стене и закрасил, сохранив себе на память эту надпись, оставшуюся на доме в Нагаи. Память об их детской клятве друг другу.

 

III

 

Близнецы молчали, но оба прекрасно знали, что думали об одном и том же. Встречаться с Тадеши было страшно и, к счастью, к ним вышел только Сэтору.

– Вообще‑то насчёт Норико вы могли бы и предупредить, – закуривая, проговорил он.

– А ты бы одобрил? – отозвался Юичи.

– Ладно, забыли. Есть новости?

– Нам приказано убрать эту женщину, чтобы люди подумали, будто бы это дело рук Хизоки.

– Я займусь этим, – кивнул Мибу. – Что‑то ещё?

– Пока нет.

– Как вы думаете, каков будет его следующий шаг?

– Он слишком себе на уме, – проговорил Шиори. – В том смысле, что он много думает, но мало говорит. Потихоньку Рюу начал раскрываться, он рассказал мне о своём детстве, но не о том, что происходит сейчас.

– Он вам ещё не доверяет?

– Он никому не доверяет.

– Но не может же он просто однажды заявиться во дворец и сказать, что теперь он правитель Ямато.

– Если он заявится во дворец с толпой, то почему нет? Ты отдашь приказ стрелять по толпе из пистолетов? Или зарубить народ мечами? Или Хизока отдаст?

– Мы не должны этого допустить. Где вы теперь будете ночевать?

– Я в аптеке, – ответил Юичи. – Кента не возражает.

– А я в храме, – сказал Шиори.

– Ступайте и держите меня в курсе. И вот ещё, – Сэтору протянул им мешочек, – на непредвиденные расходы.