Отверженные. Часть 1

В это время Яна сидела на обочине ванны и молча смотрела на старую напольную плитку. Она ждала, когда напарник принесёт горячую воду.

– Ай! Горячая! – Жека занёс в ванную кастрюли с кипятком. – Столько тебе хватит?

– Да. И дальше я сама. Спасибо, – поблагодарила Яна и закрылась в ванной.

– Я тогда схожу в магаз. Одежду тебе нужно сменить – эту только выбросить, а лучше вообще сжечь.

Жека положил запачканные в крови вещи Яны в мешок и вышел на улицу. Он шёл через старый квартал, где часто сидели бездомные и грелись у импровизированной печки. Он бросил мешок в огонь и быстро покинул это место.

 

 

***

 

Сегодня пришли паспорта от хакера из Питера, поэтому Жека спокойно мог всё купить. В магазине он набрал всё, что считал нужным для девчонки, и быстро вернулся в логово, которое ещё не снесли.

– Я взял всё, что посчитал нужным, – сказал Жека у двери в ванную, где мылась Яна. – Бельё всякое взял, не глядя – неловко женские труселя выбирать. Если не по размеру – сорян. Оставлю всё добро на дверной ручке. Когда закончишь – жду тебя на кухне.

Яна слегка приоткрыла дверь ванной и взяла пакет с вещами, купленными Жекой.

Спустя несколько минут она вышла из ванной и стала больше похожа на человека. Жека взял для неё то, что обычно берёт себе: серая футболка, чёрная толстовка и джинсы. Новая одежда была Яне велика, кроме джинсов, которые лишь слегка провисали в талии.

– Ты чего такая тощая? Блин, всё большое, – немного расстроенно сказал Жека, когда увидел, как на Яне подвисают футболка и толстовка.

– Зато удобно. Мне всё равно, какая одежда на мне. А ты одежду взял в мужском отделе? На мне девчачье только бельё. – Яна приподняла футболку, чтобы посмотреть на розовый лифчик.

– Э! Я же здесь! – Жека резко опустил её футболку и почувствовал, как его щёки вспыхнули от стеснения. – Ты чего творишь?!

– А что не так? Это же просто одежда.

– Сейчас – не просто одежда… – неловко ответил Жека, наливая в кружки горячий чай (тот самый, который она любит – с бергамотом). – И переодевайся не в моём присутствии. И это… сама себе одежду покупай. Мне просто неловко – ты уже не маленькая девочка.

– А почему неловко? – спросила Яна, посмотревшись в зеркало, и не увидела особых изменений. – Со мной опять что‑то не так?

– Нет. Ты девчонка, и всё. Была бы пацаном – базара нет, хоть голышом ходи. Мне бы было похер.

– Ты боишься меня? – неожиданно спросила Яна, и Жека насторожился от такого вопроса.

– Нет. Хотя ты жуткая, так‑то. И хватит у зеркала стоять! Садись есть, а то опять как труп будешь ходить.

Жека достал из кармана штанов банку «Ревита», которая тут же опустела.

– Я уже начал думать, что больше никогда тебя не увижу, – сказал он, уплетая свой фирменный омлет с помидорами. – Как я один здесь без тебя? Пропаду и сгнию среди отбросов.

– Не сгниёшь и не пропадёшь без меня. Ты сильный. Это видно невооружённым взглядом. Кто здесь сгниёт – так это я… – грустно размышляла Яна и перестала есть.

– Ты чего опять не ешь, Яна? Я что, невкусно приготовил?

– Вкусно, но мне потом плохо становится от яиц.

– Тошнотик ты! – Жека взял её порцию и стал доедать за неё. – Потом тебе опять плохо будет из‑за того, что ничего не ешь. Бесишь этим!

– Я всегда тебя бешу… – Яна была очень печальна, её чёрные глаза потускнели и бездумно смотрели в пол.

На кухне Жека разглядел бледное лицо напарницы и понял: она настрадалась в стенах КГБ. Он не знал, как она выбралась оттуда, но уже догадывался, что не самым приятным образом.

– Кто ты, Яна?

– Никто. Если хочешь жить, лучше не знать моего прошлого.

Яна не любила говорить о родителях и своём прошлом, поэтому молча взяла мешок мандаринов и ушла в комнату. Она скромно села в углу и стала чистить мандаринки, чтобы съесть сочные дольки фрукта.

Жека встал в дверном проёме, скрестил руки и смотрел, как Яна снова наполняет комнату запахом цитруса.

– Но кто‑то же знает о тебе всё? Или нет?

– Есть один человек.

Жека вспомнил о письме на столе в загородном доме Яны.

– Это отец Владимир?

– Да. И Владимир – священник.

Жеке стало интересно, и он сел на подоконник:

– Так ты не сирота, у тебя была семья?

– У меня было всё.

– И что же случилось?

– Прошу, не спрашивай меня об этом! У меня и так плохое настроение. А ты ещё со своими расспросами… Ещё раз спросишь – вообще перестану с тобой разговаривать. Молчать буду всегда.

– Не‑не! Этого не надо! Священник, значит?..

Жека вспомнил слухи, что остался один священник, который всё ещё проводит службы и не отказался от веры, в отличие от остальных. Сейчас храмы начали сдавать под магазины и клубы, атеизм снова набирал обороты, не дав восстановиться православию после СССР.

– Яна, а этот отец Владимир всегда в храме? Или как на работу туда ходит?

– До семи вечера. Хотя, когда как. Всё от служб зависит.

– И кто‑то ещё ходит в храмы и молится?

– Ну, я, например.

– Жесть… – сказал напоследок Жека и ушёл из комнаты, оставив Яну одну.

В этот момент Яна вспомнила недавний визит к отцу Владимиру.

 

Она бесшумно вошла в храм и перекрестилась перед входом в зал. У алтаря стоял мужчина с длинными золотистыми волосами, короткой бородкой и жёлтыми глазами. Ростом он был ниже Жеки, но сильнее – даже под чёрной мантией это было видно с первого взгляда. Яна робко подошла к священнику и положила свои холодные руки на его горячую ладонь.

– Ты в последнее время не приходишь ко мне на исповедь, Яна, – сказал священник и убрал неряшливую прядь с её лица, чтобы нежно на неё взглянуть.

– Исповедь мне не поможет. Я хочу домой, к семье. Там мне хорошо и спокойно.