Падение грани

– А, мы‑то уж и не надеялись, – выдавила она из себя горькую улыбку, – Николай и Александр нам всё объясняли. Правда, мы с отцом мало что поняли, подумали, они нас жалеют и рассказывают небылицы. Уж больно опасными делами вы занимались, – улыбка потускнела и угасла, – а вон как оно вышло. А где же Леночка? – она легонько проскользнула мимо и выглянула в дверь, оглянулась и вопросительно посмотрела на меня снизу‑вверх.

– Милая Ольга Ивановна, Елена не смогла приехать. Она очень занята по дому, – сказал я чистую правду, – но при малейшей возможности она обязательно наведается.

Я не стал уточнять истинные причины отсутствия Елены. Посудите сами, не мог же я объяснить пожилой женщине всю нашу космическую белиберду.

– Ольга Ивановна, а где все домашние? На Вовку хочется посмотреть, последний раз видел его в полтора годика.

– Фёдор в санатории решил подлечиться. А на Владимира что смотреть, – она лукаво улыбнулась, – посмотри в зеркало, и увидишь. Точно твоя копия. Ты‑то вон совсем не изменился, скоро вы и вовсе обликом сравняетесь. Сегодня у него утренний семинар. Сейчас должен вернуться.

– Ольга Ивановна, расскажите о нём, по сути, я ведь его и не знаю.

– Володя удивительный парень, – тёща рассказывала, а сама споро собирала на стол, и, глядя на неё, я улыбнулся, вспоминая, как это делает моя Елена. – В два годика он начал читать детские книжки, в четыре бегло читал взрослые. Нам с дедом ничего не пришлось ему объяснять, не нужно было. Ну, а по житейским мелочам, рыбалка, футбол, соорудить что‑то, тут уж Фёдор постарался. Но настоящего мужчину из него воспитал твой дядька, или «дедушка Коля», как его называет Владимир. Конечно, у Николая полно важных дел, но он всегда находил время для внука. Я ему так благодарна. Владимир блестяще окончил школу в четырнадцать лет, причём по росту, силе и навыкам он значительно превосходил своих взрослых одноклассников. Лентяй, конечно, изрядный и хитрец, но парень замечательный. Окончил институт астрофизики, и серьёзно увлёкся какими‑то космическими феноменами. Подробностей не знаю. Придёт, сам расскажет. О вас с Еленой ему многое известно, но, естественно, не всё. Эта тема у нас всегда считалась нежелательной, ведь мы и сами ничего толком не понимаем. Не знаю, что ему рассказывал Николай. Владимир вас очень любит, гордится и ждёт…

Тут щёлкнула дверь, и размеренный покой дома разорвал звучный молодой голос:

– Ба, я пришёл.

– Кстати, вот и он, – Ольга Ивановна кивнула головой и засеменила к дверям.

Сердце дало сбой. В сильном волнении я встал у стола, испытывая щемящие угрызения совести. Конечно, нет нашей вины в том, что мой мальчик вырос, не зная родительской ласки, ведь мы сами стали жертвами парадокса времени. Двадцать дней там и двадцать лет здесь. Мне по‑прежнему тридцать три, а сыну уже двадцать два. В глотке защипало. Судорожно проглотив комок, я глубоко вздохнул, и через мгновение в проёме двери увидел молодого сильного парня двух метров ростом, широкоплечего, с длинными светлыми волосами, небольшой бородкой и усами. Он внимательно и изумлённо смотрел на меня, машинально укладывая ключи и сумку на столик. Потом на его лице изменилось выражение, глаза распахнулись, и в них промелькнула догадка.

– Отец?.. Вы мой отец? Антон Владимирович?.. Это вы?

Я приблизился к нему и нежно обнял за плечи. Терпеть не могу, когда мужики плачут, но слёзы как‑то сами потекли по щекам. Володька прижался ко мне, и со стороны, наверно, было странно видеть двух обнявшихся бородатых мужчин. Владимир поднял полные слёз глаза, долго и внимательно всматривался в моё лицо, потом схватил за руку и потащил в свою комнату.

Мы проговорили до утра, прикончив большую банку кофе. Стараниями дядьки Владимир знал о нас с Еленой почти всё, кроме нашего существования в ином пространстве. Сын много расспрашивал о матери и о нашем новом доме. Я честно сказал ему, что мой опыт жизни в качестве космической личности невелик, что наше пространство только обживается, вернее, создаётся, поскольку сейчас из него можно сделать всё, что угодно. Эта информация сильно заинтересовала Владимира, и он осторожно спросил, как там побывать. Я не стал кокетничать и врать, ведь в иное пространство можно попасть раз и навсегда. Мы с Еленой не в счёт, поскольку являемся Творцами нового мира, который суть мы сами. Парень ненадолго задумался, усмехнулся, поправил волосы и сказал, что подождёт пока расставаться с этим привычным миром. Я согласился, в душе испытав облегчение от такого решения парня, у которого жизнь только началась, и ожидало немало новых ощущений и открытий.

Посмотрев на Владимира оценивающе, я подумал, что мой сын должен знать всё, мысленно махнул рукой и коротко рассказал об угрозах, нависших над Землёй.

– Сейчас, возможно, в последний раз Земля балансирует на грани жизни и смерти, и вопрос стоит предельно просто: быть ей или нет. Великий Тёмный вновь заявил о себе, а значит, он не остановится, пока не добьётся своего. Если его не остановить. Впереди очень непростые времена, сын. Я не знаю, как всё сложится, но чувствую, что и ты не останешься в стороне. Что ты обо всём этом думаешь?

На его лице не дрогнул ни один мускул, он немного промедлил и осторожно увёл разговор в сторону:

– Не знаю. Всё это как‑то неожиданно. Особенно сейчас, когда меня по‑настоящему захватила необыкновенно интересная тема. Понимаешь, отец, около года назад в направлении созвездия Наугольника, что в Южном полушарии был открыт непонятный феномен. Недавно астрономическое сообщество признало его, назвав «звёздным вальсом». Суть его состоит в том, что в узком секторе вместо обычного мерцания звёзды смещаются на заметный угол, описывают дугу и снова возвращаются на место. Этот процесс псевдохаотичный и пока не поддаётся вычислению.

Пока Владимир увлечённо говорил, я, сидя в кресле любовался им. Но, когда он начал говорить о «звёздном вальсе», я тут же смекнул, что это вовсе не пустяк и не плод воображения восторженного парня, а порождение неких сил. Переключив сознание, я сделал запрос в информполе и получил ответ о настоящем состоянии пространства в секторе Ориона.

На удалении примерно семидесяти миллионов парсеков обосновалось множество антиобъектов, проще говоря, чёрных дыр, ведущих себя весьма необычно. Они придерживались большой тёмной зоны, описывая около неё сложные траектории в виде двух конусов. В той тёмной зоне я сразу узнал своего заклятого противника. На этот раз Аттрактор вёл себя очень странно. Его сопровождали тысячи сателлитов. И именно те вращающиеся по сложным орбитам чёрные дыры, отклоняя проходящий свет, создавали оптический эффект «звёздного вальса».

Когда я рассказал об этом Владимиру, у него буквально отвисла челюсть. Он вскочил, забегал по комнате, включил компьютер, схватил телефон, раздумал, ненадолго замер и опять сел напротив меня. Его распирало любопытство, и в его горящих от нетерпения глазах я насчитал не менее десятка вопросов. Он уже открыл рот, но я оборвал его жестом и закончил: