Падение грани

– Нет никаких других государств. Что‑то такое было восемь столетий назад, но всё изменилось после катастрофы.

– Кто правит в Империи?

– Великий Принципс, но его никто не видел, и от его имени повелевает Тайный Совет. А законы в Цурхе принимает сенат.

– Что такое Цурх?

– Столица Империи.

– Где он расположен?

– В долине Центральных гор, где же ещё?

– Что значит, Дикие земли?

– Все остальные земли, населённые дикарями. Мы имеем право их убивать, ловить и доставлять для работ в рудники, карьеры и заводы.

– Как вы здесь оказались?

– Причина неизвестна. Наш отряд находился в районе пролива и охотился на дикарей. По данным разведки, здесь обитает большая стая. Едва мы переправились, разразилась странная гроза, потом поднялся вихрь, из которого после короткой вспышки выбросило кучу камней, обломки каких‑то хижин. Потом нас завертело, и мы оказались в этом непонятном месте. Шесть бойцов сразу погибли. Нас окружило множество дикарей, мы заняли оборону и пытаемся связаться с командованием.

– Значит, вы – охотники на людей…

– На дикарей, – презрительно фыркнул он и ощерился, обнажив кривые зубы. За его спиной кто‑то загыгыкал, и раздались негромкие смешки.

Я задохнулся от возмущения, и моё лицо от бешенства налилось кровью, поскольку эти вояки окончательно вывели меня из себя. С большим трудом я подавил искушение немедленно стереть их в порошок.

– Зря ты не боишься за свои зубы. Я полагаю, сейчас вам всем станет не до смеха. А, ну‑ка, сучьи дети, скидывайте доспехи и одежду!

– То есть, как? Нам запрещено во время операции. Мы гвардия…, – физиономия командира стала превращаться в гипсовую маску, а задорный хохолок тихонько прижался к плеши. – Да, кто ты такой?!

– Предупреждаю последний раз, – рявкнул я, угрожающе выдвигая челюсть, – или раздевайтесь, или я вас уничтожу.

Гвардейцы глухо зароптали и уставились на начальника. Он немного помялся, махнул рукой и начал раздеваться. Следом за ним один за другим стали скидывать доспехи все гвардейцы. Вскоре на земле появились несколько куч снаряжения и одежды, а между ними топтались двадцать четыре долговязые фигуры в сером облегающем нижнем белье.

– Я, что непонятно сказал? Раздевайтесь догола и побыстрее!

От своего жалкого и убогого вида гвардейцы оказались на грани потрясения, а процедура полного заголения и вовсе погрузила их в полный нокаут, подтвердив старую истину, что у страха большие глаза и слабый мочевой пузырь. Они, как стадо баранов, сбились в кучу, бледные, согнувшиеся, жалкие.

– Командир, ко мне.

Закрывая руками свои причиндалы, приковылял лысый командир гвардейцев и, сгорбившись, встал напротив.

– Оглянись и посмотри на свою команду. Что видишь? – как можно спокойнее спросил я.

– Э‑э… дика… очень похожи на дикарей. Но как же так? Мы же…

Меня терзало сильное желание их наказать, но я сдержался, умом понимая, что внутри каждого яблока есть свой огрызок, и судить волка за то, что он сожрал овцу, глупо. Такова природа и волков, и гвардейцев.

– Ты, действительно, видишь дикарей. Вы и есть самые настоящие дикари, а не те несчастные, что живут не на диких, а на Свободных, – я подчеркнул голосом,– Свободных Землях. А для общего развития скажу, что вы попали в то время и в тот мир, в котором все люди равны и не делятся на имперцев и дикарей. Волей‑неволей вам придётся здесь жить, так что постарайтесь побыстрее стать людьми, а не сможете, отправитесь на необитаемые земли, чтобы избавить нормальных людей от таких идиотов, как вы.

Я обернулся, выхватил взглядом в стоявшей поодаль толпе хранителя и махнул ему рукой. Он осторожно приблизился и слегка поклонился кивком головы. Я ответил на приветствие и сразу перешёл к делу:

– Уважаемый хранитель, прошу тебя отправить этих людей в Рим к Верховному Хранителю Александру. Передай, что их направил Антон Латов. Они умеют говорить, и многое знают, сейчас эти сведения чрезвычайно важны. Прошу тебя обеспечить безопасность, и… приодень их, что ли.

Хранитель слушал меня и постепенно менялся в лице:

– Антон Латов… Избранный… Великий Творец! Не может быть!

– Может, может. Так как, насчёт моей просьбы?

– Да, да. Всё выполню.

Я кивнул, закрыл глаза и открыл их, стоя на Тверской‑Ямской у дома моего сына.

 

Глава 4

 

Время приближалось к полудню. Не успели мы с Ольгой Ивановной выпить по чашечке чая, как в квартиру шумно ввалился Вовка, взъерошенный и разгорячённый.

– Баушка, отец, это я. Всё в порядке, я в отпуске. Бессрочном. Как только профессору про тебя рассказал, он сам вытолкал меня вон, и взял слово, что я всё зарегистрирую и запротоколирую. Чёрта лысого. Делать мне больше нечего. Да здравствует свобода! Когда отправляемся, бать?

– Прямо сейчас. Только сядь и перекуси поплотнее. Когда придётся есть следующий раз не знаю.

– Я не хо…

– Садись и обедай, – пристукнул я ладонью по столу, – иначе отправлюсь без тебя.

Владимир кивнул головой, уселся за стол и начал усердно уплетать приготовленный бабушкой обед. Ничего себе, «не хочу». Я улыбнулся, и, глядя на сына, слегка позавидовал его молодости. Проглотив еду, Владимир ухмыльнулся и нахально облизнул ложку. Я погрозил ему пальцем и махнул головой, приглашая выйти из‑за стола.

– Ольга Владимировна, спасибо вам,– я слегка поклонился пожилой женщине, – За нас не переживайте. Всё будет хорошо. Вы же меня знаете.

– В том то и дело, что знаю, – вздохнула она, и краешком фартука промокнула глаза, – ступайте с богом.

Распрощавшись, мы вышли на лестничную площадку. Я взял Владимира за плечо и через миг мы уже стояли на дороге напротив ворот церкви Николая Угодника, что в селе Лошаки. Мгновенно оказавшись в новом месте, Владимир замер с широко открытыми глазами, не в силах скрыть удивление и восторг. Слегка встряхнув парня, я привёл его в чувство и спросил без тени иронии:

– Не правда ли, удобный способ перемещения?

– Ну, батя…, ты даёшь! Как такое… возможно?