Пароград

Обрадовавшийся Къюрен моментально ввел дозу сего эликсира Касыму и Ануру. По половине на каждого. И тут они успокоились, как будто бы силы вновь вернулись. Они лежали и приходили в себя.

– Ну раз уж мы разрешили этот спор, то предлагаю перейти к основной части кульминации, – продолжил Рогатая Маска и замахнулся своей тростью.

– Главный командор! – вбежал вдруг в комнату запыхавшийся рептойд. – У нас код сто двадцать семь!

Пришелец в рогатой маске явно отвлекся.

– Опять?! – злобно сказал он. – Ладно! Сейчас вернусь! Этих пока затащите в камеру и выполните все меры предосторожности!

После отдачи этих приказаний незнакомый пришелец удалился. По пути ему подвернулся какой‑то солдат‑рептойд, который слегка шатался и был готов что‑то сказать. Но пришелец взмахнул пару раз тростью около его глаз – тот выпрямился, и пришелец зашагал дальше.

Троицу же взяли под руки и повели в неизвестном направлении по одинаковым коридорам с комнатами, похожими на клетки, только с прозрачными решетками‑панелями. Перед этим на Къюрена надели что‑то в роде ошейника с замком. Был он достаточно толстым, восьмиугольным, с мигающими зелеными лампочками снизу по бокам.

Вот друзей довели до их камеры и зашвырнули в нее. Касым уже более или менее пришел в себя и начал оглядываться. Камера представляла собой помещение с туалетом, кроватями почти над самым полом, умывальником и сеном или соломой, разбросанными по комнате местами. Анур не хотел с этим мириться и всячески истерил душой: елозил и подвывал. Къюрен вел себя более спокойно: сделал пару вдохов‑выдохов и лишь слегка постукивал пальцами по коленкам.

Касым решил подползти к Ануру.

– Зачем, зачем я убежал из дома, зачем я не послушался отца? – клеймил себя Анур. – Как он там сейчас? Волнуется, наверное.

– Волнуется, волнуется, – успокаивал его Касым. – Даю тебе слово: мы обязательно отсюда выберемся! Слышишь? – смотрел он ему в глаза.

Неважно, верил Касым в правдивость своих слов или нет, но случилось поплакать Ануру еще минутку, после чего плач пошел на спад. Успокоил он его. Оказаться в таком месте маленькому мальчику его лет не самый желанный подарок. Хорошо, что хоть с близкими. Касыму это тоже не очень нравилось. Решил Касым поговорить с Къюреном:

– Эй, а там тот в маске – это кто был?

– Я не знаю. Мы вообще… то есть я… думал, что генерал Ронтер тут главный. А получилось видишь как.

Пришелец был, видно, не осведомлен о ситуации, хоть и побывал в гуще событий пару раз, что, во всяком случае, было полно больше, чем у Касыма. Касым решил не допытываться информации у Къюрена. Ведь невозможно знать все, даже о том месте, откуда сам родом, и о тех событиях, с частью которых имел довольно тесный контакт. Многое может поменяться. Всегда бывают те события, которые нельзя решить просто щелчком пальца. Касым решил спросить хотя бы про ошейник на шее Къюрена, который вызывал у него интерес и подозрения одновременно:

– А это что сейчас на тебе?

– А это – блокиратор телекинеза, – ответил Къюрен, теребя это устройство у себя на шее. – Его надевают на заключенных, чтоб сбежать было трудней.

«Фокусов» с пулей Къюрен больше провернуть не мог. Такие ошейники давали всем представителям рас, открывших нужную чакру в себе и своем сознании и обладающих способностью телекинеза. С ними эти способности блокировались. Сбежать при этом становилось сложнее.

– Это, еще… Спасибо, что спас. Вроде говаривал, мол, паци… кто там, а сам вон возразил генералу врага, – между словом похвалил Къюрена его друг.

– Да не за что, само как‑то получилось, – оправдался Къюрен.

Троица сидела в тишине еще минут двадцать. Анур уже смирился с ситуацией. Не стоило ему, видимо, лезть туда, куда не надо, считал он сам. Касым был прикован вниманием к полу и думал о своей несостоявшейся жизни и о том, что он много чего еще не успел, а успеет ли вообще потом? Странная вещь – этот близящейся конец: заставляет задуматься. Пусть пока это было лишь нагоняемое чувство воображения при представлении своего неизбежного возможного будущего, но все равно эффект тот же. Къюрен же чувствовал себя более уверенно. Ведь столько подвигов за один день – нестыдно хоть будет умирать. Къюрен также начинал потихоньку мысленно вычеркивать себя из «робкого десятка», в который его записывали многие старшие по званию надзиратели из дворца и куда он сам себя стал загонять в последнее время.

Тут в коридоре послышались шаги. Вместе с ними звучал и возмущенный голос, который показался друзьям каким‑то знакомым. К ним в камеру закинули такого же пришельца‑марсианина, как и Къюрен: он был в таком же костюме и с таким же надетым на него ошейником‑блокиратором, только, может, чуть повыше, с более загорелым цветом кожи и говорящий более строго.

– Отпустите! Вы не имеете права! Повинуйтесь! – кричал он.

Стражники закинули его и, не проронив не слова, ушли. Но пришелец не сдался. Он начал стучать по решетке всем, чем можно: руками и кружкой, валявшейся рядом с той же решеткой.

– Свободу мировому слову!! – продолжал настойчиво, как хозяин парада, кричать он.

Къюрен прищурился, как будто кого‑то признал в том пришельце‑соратнике.

– Профессор Никсимильян? Это вы? – подошел Къюрен к нему.

– Сейчас, подождите секундочку, – приостановил его марсианин и продолжил кричать на охранников: – Учтите, я вас найду!! – и вот охранники скрылись за поворотом. Пришелец отбросил кружку и заговорил уже с принцем: – Ваше высочество, как вы здесь оказались, какими судьбами?

– О, профессор Никсимильян, зачем же так официально? Мы все тут узники, – и, вспомнив, про Касыма и Анура, добавил: – Эм, кх‑кх, позвольте вам представить: профессор Никсимильян! – презентовал Къюрен его.

– Очень приятно. Профессор коммуникационных и ТВ‑технологий, заслуженный ученый, – полез с рукопожатиями Никсимильян к Касыму с Ануром.

Касым с радостью и ненавязчивостью пожал руку профессору Никсимильяну, после чего расспросил о том, кто он, откуда и как сюда попал.

– Положение таково, что меня тоже схватили и доставили сюда рептойды. Нацепили этот гребаный ошейник – блокиратор телекинеза и доставили сюда неожиданно. А вы, товарищ, откуда будете? Хотя нет. Судя по цвету кожи, глазам, очертаниям – рискну предположить, что вы с Земли26?

– Двадцать семь, – поправил Къюрен.

Профессор коммуникационных и телетехнологий тут же замер. Никсимильян попросил принца Марса на пару минут в сторону пошептаться. Их было не очень слышно, но ввиду малых размеров камеры и достаточно хорошей акустики пару слов, проговоренных Никсимильяном, можно было пропустить к себе в слуховой канал. Он напоминал Къюрену что‑то про «цикл» и «не время», «не вмешиваться», но Касым их особо не слушал, да и не понимал. Он успокаивал Анура. Потом подтянулся и Никсимильян:

– Ну что ж, дитя Земли27, не волнуйся, нам, видимо, придется держаться друг друга…