Пароград

Анур уже более или менее успокоился. Они стали четверкой сокамерников, узников, сведенных случаем. Друзья сидели в камере тихо. Только Никсимильян пытался все открыть дверь. Он дергал ее, пытался взломать парочку панелей, чтобы затем открыть дверь путем нажатия на пару кнопок и перемыкания проводов. Они посидели еще немного, и тут дверь распахнулась. Никсимильян обрадовался, мол, он открыл дверь. Остальные удивились. Но, когда увидели, что и другие двери распахнуты, стало все ясно – обед, о чем потом и возвестил местный глашатай. Время приема пищи, когда все заключенные сидят в одном помещении. Надо было идти. Друзья двинулись в столовую по тем же длинным трубовидным коридорам с камерами, проходя мимо пришельцев‑заключенных. Были они разные: глаза, кожа, дыхание; так и не поймешь, кто хороший, а кто особо опасный. Были там и с кожей носорога и носом с большими ноздрями, и длинные, похожие на ветку, маленькие, перебегающие с места на место под ногами, в виде круга, с ножками, похожими на щупальца, и большие, и синие с накачанными мышцами, похожие на представителей человечества, и черные, и желтые, и средние по размеру, и многие другие. Все они видом внушали что‑то среднее между интересом, страхом и разными степенями доверия. Ведь, как говорится, встречают по одежке… Было непонятно, как себя вести при встречи с такими. Поэтому друзья и держались вместе, старались не смешиваться и не теряться в толпе. За обедом они тоже разговаривали, но в меньшей мере, дабы не обращать на себя внимание чужих.

Столовая состояла из большого голубовато‑белого помещения со столиками, скамейками и балконом сверху по периметру. Там, на балконе, стояли охранники. Повара сами проходили мимо и накладывали, что поесть. Каждому заключенному предполагалось особое меню, состоящее из рациона его родного места, ведь если это подходит одному, то это не всегда подходит представителю другой планеты. Но в последнее время из‑за войны не хватало особого провианта для каждого индивидуально. Возможно, поэтому зэки так часто злились? Вот и нашим Касыму и Ануру досталось невесть что, предназначенное для какой‑то расы, но точно не для Земли27. То ли щупальца и еще что‑то наподобие какого‑то пюре. Можно было в блюде разглядеть что‑то вроде кабачково‑баклажанной икры, фарша или какого‑то знакомого на вид им блюда, но это все же было не оно. Естественно, есть это никто из них не рискнул.

Касым, вертя в руках полумесяц со звездочкой на цепочке, мечтал сейчас о чем‑нибудь домашнем – о баурсаках, например. Анур ковырялся в непонятной каше в своей тарелке, пытаясь найти что‑то съедобное. Тут здоровый громила, сидящий рядом, с одним большим глазом, кругловатой головой и панцирной шкурой это заметил. Его раса это блюдо как раз любила. И ему захотелось еще к своей порции. Как только он приблизился к Ануру и хотел спросить, будет ли тот есть, дабы забрать себе добавочку, он увидел на шее у Касыма на цепочке полумесяц. Моментально в выражении его лица что‑то поменялось. Обычное повседневное лицо быстро сменилось на хмурое и угрюмое и плавно перешло в злобное и агрессивное. Он начал тяжело дышать и напрягать мышцы.

– Иллюминаты! – наконец протараторил он под нос.

– Извините, вы что‑то сказали? – обратил на него внимание Касым. Да и другие чуть насторожились в его сторону, ибо был он каким‑то подозрительным с этими его намеками, а его тяжелое дыхание предвещало, что сейчас что‑то будет.

– Иллюминаты. Ты… за… иллюминатов!! – с этими словами пришелец бросился на Касыма.

Моментально тот отлетел на пару метров. А ведь пришелец его даже толком ударить не успел. Анур, Къюрен и Никсимильян расступились из‑за пришельца в панцирной шкуре и с разъяренным видом в стороны. Пришелец на этом не остановился и продолжил бежать на Касыма. Касым растерялся и думал, что сделать. Бежать он уже не успевал и инстинктивно выставил руку вперед, рассчитывая произвести «ударчик». Касым понимал, что это будет пришельцу такого габарита как булавочный укол и пора бы уже второй раз за день приготовиться к смерти, на этот раз уже от тюремных избиений. Анур, да и Къюрен даже вскрикнуть не успели.

Вот он пошел. Прыжок! И… Пришелец отлетел назад. На удивление «ударчик» Касыма имел сильный показательный результат, чему удивился и сам Касым.

– Ч‑ч‑чего он так? – тихонько спросил Анур у Къюрена.

Къюрен не сразу все понял, но потом подумал, подумал над последними событиями, вспомнил про укол Касыму адаптатора и сказал про себя: «Точно». Пришелец тем временем не стал останавливаться и пошел на второй заход. Касым не сразу понял, что у него получилось, но обороняться продолжил.

Къюрен и Никсимильян все наконец поняли и начали рассказывать Ануру, что суперсила Касыма объясняется препаратом адаптации. Дело в том, что адаптация Касыма проходит к недружелюбной ему среде: гравитация, воздух и тому подобное. Клетки тела инопланетянина здесь не очень хорошо встречают эту окружающую среду, в которой они находятся. И все это можно компенсировать двумя способами: первый – специальный скафандр, которого у них по случаю не оказалось, второй – шприц‑адаптатор. Он может помочь организму адаптироваться к среде, но будет так называемый переходный период. Адаптатор действует путем ввода в организм специальных частиц. Они действуют без вреда для здоровья носителя и помогают чувствовать себя на чужих планетах как дома. Но во время того, как частицы приживаются в организме, они могут вызвать слабость, а потом даже усилить работу вен и мускулов, что и дает суперсилу. Это и есть тот самый переходный период. Для каждой планеты или среды он разный. И у всех он длится, как правило, по‑разному – в среднем час, а так зависит от образа жизни, причем, кто ведет здоровый образ жизни и питается правильно, у того это усваивается быстрее, и наоборот. Например, сейчас это действие давало временную ускоренную работу мышц. И только из‑за этого Касым мог противостоять такому противнику, не убиваясь при этом.

Вот завязалась драка. Касым бил, как у него получалось. С учетом суперсилы получалось это у него неплохо. Но пришелец тоже не уступал и наносил удары. При этом бурчал он что‑то эдакое:

– Ты хоть знаешь историю?!

Вот удар. Касыма отбросило к столу. Вот он ответил. И уже пришелец с одним глазом валялся на полу. Так могло бы продолжаться долго, если бы наконец охрана через приказ не разняла их. Надо сказать, что действовать они начали как‑то поздновато. Пришельца огрели электрошокером и увели под его бурчания. Касыма же как не инициатора драки, а защищавшегося просто толкнули, слегка ударив при этом. Касым уселся обратно за стол.

– Вот он, – рассуждал грубовато Никсимильян, показывая на пришельца в рогатой маске, разгуливающего по балкону. – Ну‑ну. Как же так? Подожди еще, сниму я этот ошейник и… Иметь бы мне сейчас мой посох, – и он переключился на Касыма: – Ты держался молодцом, Касым, кстати.

Похвалили Касыма и Анур с Къюреном. Да в общем и Касым был в шоке. Къюрен потом поведал другу информацию про шприц‑адаптатор, рассказанную ранее Ануру, и все встало на свои места. Одно только будоражило Касыма: чего же хотел тот парень? Что за иллюминаты и почему он на него набросился? Он завел об этом разговор, как тут же к ним подсел похожий на предыдущего нападающего пришелец.

– Ты бы, брат, был полегче, – сказал он.

Касым ненадолго насторожился ко второй драке.

– Не‑не, я – не мой брат, я не собираюсь с тобой драться, – поведал им пришелец, подсевший к ним за стол. – Меня зовут Крираскстан. Просто, судя по тебе, ты не знаешь историю этого знака.

Касым удивился.

– Это знак – символ того, во что мы верим, нашей религии, – сказал он.

– Не‑не‑не‑не‑не, друг, ты ошибаешься. Ты что, не знаешь историю вселенной и мироздания? О войне, иллюминатах и о темных фатумах?