Пароград

В этот момент Шаруан был приятно взбудоражен, потому что осознавал, какую важную миссию ему поручили. Да, не особо большая. Но сегодня он ведет людей своих как экспедитор, а что будет дальше, потом? Он осознавал свой маленький шаг на пути к великому будущему. Он поднимался, хоть и ждал этого момента довольно давно, с эмоцией приятного удивления и широкой улыбкой на лице. И он, положив руку на сердце, гордо смог сказать:

– Я не подведу тебя, отец!

– Рад слышать! Через двенадцать дней враги будут здесь, так что готовьтесь и торопитесь, – и, ударив еще раз тростью, Абдула добавил: – Все свободны.

Сыновья Абдулы вышли и отправились восвояси, а он сам присел на небольшую скамейку возле своей юрты. Одет он был легко: в бешмет, штаны и маленькие сапожки. Он прошел мимо своей черной шапки, висевшей на вешалке у входа, на которую едва опустился лучик света. На свою плешивую голову он часто ее надевал, когда было холодновато. Но не сегодня. Абдула вышел, чтобы своим лицом обнять легкий мимолетный ветерок. Он сел и, положив ладони на подбородок и лоб, прошептал:

– Надеюсь, у них получится, и все обойдется на этот раз, – он осознавал все риски сейчас.

Шаруан тем временем все еще не мог отвести руку от груди и шел с гордым, боевым настроем, смотря вдаль, как орел. Сам Шаруан по характеру был человек довольно надежный и справедливый. Он был, так сказать, на голову выше братьев, причем во всех смыслах слова.

– Ну что?! – приобнял Шаруана Касым. – Еще немного, и станешь новым главой аула?!

– Ну я…

– Как будто ты сам не осознаешь этот маленький шаг…

– Да брось, – отнекивался по дороге Шаруан. – Я просто веду вас на перекочевье по новому маршруту, стараясь не попасться джунгарам. Вот и все.

– Сегодня ведешь нас один раз, через неделю ведешь нас уже десять раз по новым маршрутам, все тебе повинуются… Практика рождает все: опыт, знание, умение, харизму и так далее, – продолжал веселым тоном говорить Касым.

– Ну, возможно, ты и прав, немножко.

– В его словах присутствует частичка правды, – подтвердил Углык.

– Да, да, да, да.

– Слушай… А как нам теперь тебя называть? – воскликнул шутливо Касым.

– Касым… – улыбнулся Шаруан.

– Абдула‑младший…

– Касым…

– Папа‑два… Шаруан‑вождь… Звучит?! А?!

– Я смотрю, шутить ты так и не научился, – усмехнулся Шаруан.

– Ладно, ха‑ха, смущать не буду, братец. Вон уже твоя юрта.

Тут братья стали провожать Шаруана.

– Удачи, брат, – сказал, подбадривая, Углык.

– Иди работай, первопроходец ты наш! – добавил Касым. – Мы на тебя надеемся!

– Непременно, ребята, непременно! – ответил им Шаруан.

Углык и Касым пошли дальше.

– Любишь ты, Касым, не в свои дела лезть все‑таки, – сказал Углык. – Аукнется тебе это еще.

Касым, улыбаясь, ответил:

– Если и аукнется, то мне с моими хорошими делами и поступками ничего не грозит. Ты, видимо, братец, не слышал от знакомых о том, что такое карма. Вмешиваюсь, когда считаю нужным. Да и сейчас это просто шутка, для того чтобы подбодрить Шаруана. А то ходит весь какой‑то зажатый, несобранный. Волнуется. Ты, братец, лучше про себя расскажи: как жена, дети? Чего нового?

– С Жансаей мы все еще живем душа в душу. Что касается сына, Ануру нынче не сидится на месте. Его постоянно тянет к приключениям и ко всему такому, неизвестному. Впрочем, как и всегда.

– Ну ничего не поделаешь. Да и потом разве мы в его возрасте не были такими, а?

– Вот именно что не были, – вздохнул Углык. – Это другой случай: видим мы зайца непропорциональных размеров – он приписывает это к замаскировавшимся троллям; для нас падает звезда – для него это сгусток пыли с невероятной силой, которую прежде не видывал человек. Парню четырнадцать лет. Даже не знаю, что мне делать с его фантазиями?

Братья шли медленно, продольными тропами. Лагерь их располагался на небольших холмах. И если некоторые юрты находились на вершинах этих холмов, то основной части домов‑палаток приходилось ютиться в два ряда полукругом у их подножий. В основном здесь была пустыня с кучей солончака и полыни, и можно было наблюдать пару деревьев. Но в целом дороги были: и ходить, и ездить можно было. Не так далеко пасся скот, а рядом играли местные ребятишки в подобие то ли асиков, то ли гольфа.

– Посмотри туда, Касым. М‑да, хотел бы я видеть своего сорванца там почаще, с другими нормально играющими детьми.

– Он прям так мало с ними играет? – спросил Касым.

– Нет, играет. Но бывают у него дни, когда он шатается где‑то, находит какую‑нибудь штуковину ненужную, приносит ее домой, начинает плести какие‑то небылицы про нее…

– А помнишь…

– …Как он уговорил нас пойти на поиски «драгоценного камня счастья» и завел нас и еще пять человек в змеиную яму? Помню. Как тут такое забудешь?

– Но не пострадал же никто: все тогда выбрались целыми, пусть и с трудом.

– Ну ключевое слово здесь «тогда». И не менее ключевое «с трудом». А что же будет потом?

Анур действительно верил постоянно во всякую мистику, загадки и «вещи неестественного происхождения». Много на что велся сын Углыка. Например, однажды сельские мальчишки нарисовали на камне всякие символы обуглившимися веточками из костра, а Анур нашел его и принял за сверхъестественное происхождение его появление здесь. Обрадовался. Притащив камень домой, он начал всем хвастаться, мол, он нашел следы древней цивилизации или инопланетян. Как над ним все смеялись, когда выяснилась правда! Анур, конечно, не растерялся и посмеялся за компанию, хотя в душе он плакал. Но найти что‑то невероятное попыток он не бросал и все еще верил, что мы не одиноки во вселенной.

 

Истории из жизни

 

– Папа, папа! – раздался вдруг звук со стороны юрты Углыка. – Папа, послушай, что сейчас…

– Приготовься, – шепнул Углык Касыму, – сейчас начнется, – и, вздохнув, добавил: – Еще пара таких историй, и по ним можно будет целый роман написать.

«Ты так говоришь, как будто умеешь писать», – подумал Касым.