Пароград

Начало темнеть. Люди разбрелись по жилищам и стали готовиться к завтрашнему дню. Углыку пришлось отменить свое обещание сыну о походе. Анур на это расстроился, но с пониманием Углыка. Шаруан обходил людей, успокаивая их, после чего пошел советоваться с отцом насчет аульного собрания. Он толком не знал, что им делать. Платить дань не хотелось – это грозило голодом. Застали их врасплох, а до завтра план придумать казалось нереальным. Касым не спешил возвращаться к себе. Он решил зайти к Абаю – отцу Тамерланы и Сангиры, на долю которого приходилась значительная часть дани как богатейшего человека аула, и поговорить с ним. Больше ведь всех человек сделает. Касым вздохнул и направился в сторону почти самой большой юрты аула, которая стаяла на самом краю их поселения. В этот момент душа его наполнилась решительностью поговорить с Тамерланой, в тот же момент это сменилось легким испугом, но чувства быстро вернулись к решительности. Герой, наверное, сам не понимал цели своего визита, хотя душа ему намекала на одно, а чувство было, что он все же идет подбодрить и успокоить дельца Абая. Он и сам не заметил, как дошел до пункта назначения. Касым огляделся на темный вечер с небольшим количеством сияющих звезд и яркой луной на небосводе, вздохнул и зашел внутрь.

Оказавшись внутри, Касым оглядел ничем не примечательную юрту. Абая там не было, но была красивая черноволосая девушка – Тамерлана, которую Касым застал то ли за готовкой чего‑то молочного, потому что с ней рядом стоял кувшин с этой жидкостью, то ли за шитьем, потому что держала она в руках маленький, явно не законченный коврик с воткнутыми в него спицами. Но это неважно, потому что она бросила свои дела, когда вошел Касым. Оба они смутились, но разговора было уже не избежать. Они поздоровались друг с другом, завели разговор: поговорили о нынешней ситуации, о погоде, о настроении людей. Правда, складывалось это у них не очень внятно: вроде говорят об одном, но хотят будто о другом, поэтому и препинаются. Разговаривали они достаточно нечленораздельно и перескакивали с одной темы на другую. (В детальном разборе их беседа, кажется, не нуждается – вспомните себя на первом свидании, и вы все поймете.) Касым мог бы продолжать и дальше, но, вспомнив про Сангиру и про Абая, решил задать вопрос:

– Я могу поговорить с Абаем?

– Да, к‑конечно. Он возле стойла сейчас.

Касым поклонился, поблагодарил и отправился к коровьему стойлу.

– Будь аккуратнее, – сказала ему Тамерлана вслед. – Отец сегодня немного не в духе.

– Буду иметь в виду, – ответил Касым.

Касым вышел из юрты. Во дворе было темновато. Поблескивало небесное ночное светило. Хорошо виднелись сколоченный на скорую руку деревянный сарай, близлежащие холмы и само ограждение для домашнего скота. Абай стоял возле забора стойла, опершись на него и стуча пальцем по верхушке столба. Его мысли было нетрудно предугадать.

Когда Касым его окликнул, то Абай сначала немного испугался, затем быстро пришел в себя.

– А, это ты, Касым. Рад видеть, – поприветствовал грустным взглядом он его.

– Я… – начал было Касым.

– Пришел поддержать меня в трудный момент как основного… данеплательщика. Угадал?

– Угадали, но как?

– Сынок, я в купле‑продаже уже не первое десятилетие. Научишься понимать людей и читать их по их поведению хочешь не хочешь.

Касым встал рядом.

– Сочувствую вашим потерям в ведении вашего хозяйства.

– Хм, – улыбнулся Абай, – это понятно, – и, почесав свой большой живот через красный кафтан, а затем и длинную свою бороду, добавил: – Даже не знаю, что делать.

– Все мы в таком положении нынче.

Абаю было не привыкать платить налоги. Он уже с этим смирился и взвесил все сам с собой. Торговцу уже приходилось думать о многом. Абай как торговец был скован обстоятельствами не меньше других его соседей. Он решил переключить свои мысли на что‑то стороннее.

– Ты лучше расскажи про моих дочерей. Собираешься кому‑то из них предложение делать?

Касым смутился.

– Эм, я… не знаю… с чего вы решили…

– Да не пререкайся. Я знаю, сколько времени ты с ними проводишь и как ты на них смотришь. Только выбрать вот…

– Ну… я пока не знаю.

– Ой, да ладно! Ха‑ха. Ладно, не буду смущать тебя такими темами. Когда ты решишь, когда мысль придет, тогда и скажешь, – помолчав секунду, Абай перешел на другую тему. – Ты тогда скажи, есть ли у тебя мысли насчет завтрашнего дня?

– Скрыться! Или дать им бой! – вдруг послышалось откуда‑то сзади.

Касым и Абай подскочили от неожиданности и стали искать «человеческий источник звука». Они нашли его быстро – это был Анур, стоявший у них за спинами в свете луны.

– Фух, Анур, напугал, – вздохнул Абай. – Ты чего здесь? Оплаты за пастушество в этот раз не будет. Сам знаешь – такие дела.

– Да я не за этим… И‑и, кстати, я работал в этом году хорошо, пася скот, так что оплата должна быть хоть какая‑нибудь, – протараторил Анур.

– Ладно, но все, что я могу тебе предложить, – это декоративный сундук.

– А, – пожал Анур плечами, – меня устроит.

– Ну, тогда по рукам.

Они, эти оба партнера, улыбнулись и затем кивнули головами друг другу в знак соглашения.

– На чем я остановился? – вспомнил Анур.

– Ты еще начать не успел, – вмешался Касым.

И тут мальчик подпрыгнул:

– Точно, я вспомнил. Пойдем, дядя Касым, я сейчас покажу вам невероятное.

– Ну я… Ох… ладно, – нехотя согласился на такой шаг племянника Касым.

– Ура! Только быстрее, быстрее…

Анур убежал вперед, в проем между сараем и соседней с Абаем юртой, а двое его попутчиков неохотно волочились сзади. Абай заговорил громким шепотом:

– У отца его походу не получается отбить его любопытство. Поговори хоть ты с ним, Касым.

– У мальчика есть увлечение. Зачем же нам его портить? – усмехнулся тот в ответ.

– Касым, я помню тот случай со змеиной ямой! Я там был! Я, в отличие от тебя, знаю, к чему может привести его «увлечение».

– Что за жизнь без приключений? Многие после того случая говорили, мол, появилась у них новая, здоровая тяга к жизни.

Абай не унимался:

– Я не против приключений, но только безопасных.

– Хорошо, я попробую поговорить с ним, – согласился Касым, который понимал всю сложность задания.