Передышка не бывает долгой

Кузя разжала кулачок, муравьишка оставался на том же месте. Ощутив свободу, приподнялся, повел сяжками и тут же быстро‑быстро перебежал вверх по руке и остановился на плече.

– Хорошо, – сказал Мрак. – Он говорит, бери чашку обеими лапками.

Кузя ухватила молча, Мрак с сочувствием смотрел, как жадно пьет, потом сам взял свою и осушил одним долгим глотком.

Оторвавшись от чашки, Кузя сказала тоненьким голоском:

– Мы не знаю где, но близко.

Мрак сказал ласково:

– Умница ты моя… Крошка, а все понимаешь, только сказать еще не можешь. Теперь вижу, почему тогда… при самой первой встрече, когда я был волком, ты совсем не испугалась.

Она ответила застенчиво:

– Потому что ты хороший волк. Сильный и добрый…

– Вот‑вот, – сказал он, – настоящая женщина!.. Сразу чувствуешь то, до чего мы приходим после долгих размышлений… Скатерка, а че‑нить сладкое можешь?

Скатерть помедлила, затем вместо растаявшего кувшина появилось серебряное блюдце с большим леденцом красного цвета в виде петуха на оструганном прутике.

Кузя счастливо взвизгнула.

– Какой большой!

– Зубки не сломай, – посоветовал Мрак. Он перевел взгляд на ее плечо. – Ишь, засмотрелся… Ну да, муравьям только дай сладкое.

Кузя, засунув голову петуха в рот, невнятно промычала:

– Он не му… не му… равей.

– А кто?

Она вытащила изо рта голову петуха, гребня уже лишился, ответила внятнее:

– Выползает только муравьем… А сам лежит, придавленный…

– Ага, – сказал Мрак. – Это же здорово! Лежи себе, а муравьем бегай где хошь и сколько хошь!.. И никто даже прихлопнуть не могет!.. Не жизнь, а сплошное удовольствие!

Кузя сказала жалостливо:

– Что хорошего, даже лизнуть не может, посмотри, как смотрит!

– Это хорошо, – сказал Мрак. – Тебе больше будет. Подумаешь, муравей!.. А вдруг жрет, как хомяк?

Кузя мотнула головой, но ответить не смогла, засунув петуха наполовину в рот, щеки раздулись в стороны, сама стала почти хомяком.

– Ешь‑ешь, – сказал Мрак, – не торопись. У нас еще есть время.

В мешке началось шевеление, словно Хрюндя устраивается поудобнее, но она высунула сонную морду с заспанными глазами, посмотрела лениво, что‑то пробурчала.

Кузя сказала быстро:

– Иди сюда, поиграем!

Хрюндя посмотрела на горячий песок, накаленное небо, воздух вообще обжигает, попятилась и спряталась в мешке.

– Ей бы под корягу, – сказал Мрак. – Большую и мокрую. Ладно, поедем дальше. Говоришь, уже рядом?

Кузя энергично закивала, торопливо вскочила. Мрак умело свернул скатерть, сунул к Хрюнде, пусть той будет мягче.

Кузя послушно вскинула руки, Мрак подхватил ее под мышки и усадил на конскую шею, тут же поднялся в седло и придержал Кузю, что старалась дотянуться до конской морды и поцеловать в мягкие розовые ноздри.

И снова горячий ветер в лицо, а под копытами сухой треск. Кузя высунулась вполглаза из‑под плаща, указывает пальчиком.

Мрак увидел впереди быстро вырастающую в размерах скалу, огромную и ржавую, словно из железа, простоявшего здесь тысячи лет. И все вокруг посыпано ржавчиной, от края и до края, ничего больше, только валуны и мелкие обломки скал.

Кузя повертела головой, пискнула:

– Муравейчик… а дальше?

Мрак ждал, ничего не услышал, как ни прислушивался, а Кузя тяжело вздохнула и сказала упавшим голосом:

– Он вот под той скалой.

Мрак тронул повод, посылая коня вперед шагом, всмотрелся внимательнее.

– Ого, да это сплошной камень! Да еще на каменной плите верст в сто в длину. Понятно, почему не выбраться… Говоришь, еще живой? В самом деле?

Кузя сказала жалобным голоском:

– Да. Но ему там очень плохо. Видишь?

Она показала ему руку, там муравей выбежал с ладони на локоть, быстро‑быстро замолотил сяжками по воздуху, что‑то растолковывая, сам даже подпрыгнул пару раз, как понял Мрак, от возбуждения.

– Че он щас?

– Показывает, – сказала Кузя. – Ох, ты куда…

Муравей соскочил ей на колено, а оттуда его снесло на землю. Мрак успел увидеть, как быстро‑быстро помчался к скале, но не юркнул под нее сразу, а еще постоял, размахивая сяжками и то сдвигая, то раздвигая серпообразные челюсти, и лишь когда убедился, что на него смотрят, присел и протиснулся в узкую щель между скалой и таким же каменным основанием.

– М‑да, – сказал Мрак озадаченно. – Несмелому и ухватить не за что. А уж поднять такую гору… разве что всю Барбуссию мобилизовать! А то и Куявию.

Кузя сказала с надеждой:

– Но ты попробуешь?

Мрак проворчал:

– Попробовать можно, за это не бьют… Но я такой камешек на волосок не сдвину. Даже на полволоска.

Он покинул седло, конь отошел на пару шагов и начал осматриваться насчет где чего пожевать, а Мрак подошел к скале, закинул голову, рассматривая ее до вершины.

Целым войском не сдвинуть, понятно, но Кузя смотрит с такой надеждой, надо показать ребенку, что старался, но не получилось, он вздохнул и, поплевав на ладони, подошел к скале вплотную.

Кузя присела с ним вместе, с сочувствием смотрела, как он пытается засунуть пальцы под скалу, но щель слишком узкая, только муравью и выбежать, сказала с отчаянием:

– Ну почему же так?.. Я же видела… Ох, вон там дальше!.. Щелочка!..

Мрак выпрямился сделал два шага в сторону. В самом деле щель шире, а раньше не увидел, потому что песком засыпало, а сейчас порыв ветра хорошенько дунул и обнажил.