ПереКРЕСТок одиночества – 4. Часть 1

По размерам это убежище было куда меньше нашего, но являлось вполне себе надежным теплым место для медленно доживающих свой долгий век стариков. А большего им и не требовалось. Достаточно долгое время между убежищами поддерживалась регулярная радиосвязь, были и поездки, хотя про них знали только обитатели Замка, решившие сохранить все в тайне от жителей Центра и уж тем более Холла. Имелась даже пояснительная приписка: «дабы лишний раз никому не бередить души».

После того как наш Бункер принял решение уйти на самоизоляцию, соединяющие два убежища ниточки начали беззвучно рваться, пока не лопнула последняя – редкий радиообмен новостями.

Филимон в четвертый раз закончил чтение, и я тихо выругался – тоже в четвертый раз. И сейчас выбрал куда более мягкое выражение своих чуть угасших эмоций. Ненадолго включив наружное освещение, я нащупал фарами гряду из уже начавших сливаться воедино шести идущих в один ряд совсем невысоких холмов. Вот и главный ориентир. Мне нужно двигаться к середине этой тонущей в снегу гряды, и я чуть подправил маршрут.

– Бункер Старого Капитана, – прошептал Филимон. – Господи… сердце‑то как колотится в груди…

– Оно и понятно, – кивнул я.

– А вот ты спокойным выглядишь, – заметил старик. – Уже привык небось?

– Есть такое, – признался я, вспоминая свои первые вылазки и то, как попал на покинутую чужую базу, как заходил в луковианский бункер…

Тогда эмоций было больше. Да их и сейчас хватает, ведь в каждом из нас живет переполненное яркими пограничными эмоциями дитя – просто мы похоронили его под броней взрослой сдержанности и прикрыли мозолистым пластом усталой безразличности. Вот и я научился сдерживаться так хорошо, что при нужде давлю эмоции в самом их зародыше. И сейчас как раз такой случай, когда эмоциям поддаваться ну никак нельзя. Цепко держась за рычаги управления, я вел гусеничную машину к цели, больше глядя по сторонам, чем вперед. Я был готов к самому худшему – ведь не зря же уже устоявшееся надежное убежище перестало выходить на связь. Там наверняка что‑то случилось. Но что?

Это нам и предстояло выяснить…

 

* * *

 

– Плохо… – тихо сказал я, поднимаясь с колена. – Прямо плохо…

У моих ног лежали два человеческих черепа. Один был раздавлен, другой просто очищен от всей плоти. Там же нашлось несколько костей помельче. Особо и копать не пришлось: останки обнаружились невооруженным взглядом.

В пяти шагах от меня на снегу сидел Сергей Блат, глядя на то, что когда‑то было небольшой палаткой, а теперь превратилось в рваный саван. Внутри еще кости – я уже осмотрел их, перед тем как перейти сюда. Фары замершего в нескольких метрах вездехода высветили каждый сантиметр площадки у отвесной снежной стены, являющейся срезанной частью холма. У самой стены, там, где намело трехметровые сугробы, я нашел еще немало старых костей, один издырявленный червями рюкзак и самодельную сумку в таком же состоянии. Вещи я отнес в вездеход, и ими уже занимается оставшаяся в машине половина личного состава.

– Не нагибайся! – напомнил я, и Сергей поспешно выпрямился, опять подставляя черному небу не свою согбенную спину, а защитный козырек рюкзака.

Старик вооружен обрезом, и перед выходом из вездехода я заставил его раз двадцать отработать необходимые действия на тот случай, если его подхватит упавший сверху летающий змей и потащит в воздух. Сергей ворчал, показывал характер, напоминал, что я уже заставлял его это делать еще в Бункере перед выездом, и вообще… но я настоял.

– Их убили у самых ворот! – крикнул он мне, перебарывая шум ветра. – Зверье поработало! Не повезло так не повезло!

– Или их просто не пустили, – возразил я, поворачиваясь к снежной стене.

Там ворота. Причем достаточно узкие и невысокие. Рассчитанные скорее на проход широких саней, а не на прохождения вездехода. Впрочем, протиснуться мы должны – если есть куда, и если верить данным Замка.

Наверняка все погибшие пришли сюда очень давно. Я сужу не по голым костям – тут постарались черви, а при вечном серьезном минусе и не понять, когда случилась смерть. Тела могут десятилетиями пролежать почти нетронутыми, пока несущий колкий лед ветер медленно сдирает с мертвых лиц промерзшую плоть слой за слоем, пока не обнажается череп. И с телами случилось бы то же самое, если б не защищающая их одежда. Видел я как‑то документалку про кладбище Эвереста… Но тут хватает хищников, и тот сплющенный череп наверняка раздавлен ползучим медведем.

И все это случилось давно. Я сужу исходя из логики.

– В машину! – скомандовал я, и Сергей с готовностью подчинился.

Неся с собой негнущиеся от мороза куски вроде как верхней одежды, он поднялся на гусеницу и вошел в машину первым, а я следом за ним, держа оружие наготове. Не снимая меховую куртку, я стащил только рюкзак с плеч и заторопился в кабину, на ходу отвечая на вопросы стариков.

– Сколько там бедолаг‑то поеденных?

– Я видел три черепа, – сказал я, опускаясь в кресло и дергая за рычаг под консолью управления.

Вдавив педаль, заставил вездеход сдвинуться с места.

– Медведи? Черви?

– Не знаю, – отозвался я, останавливая машину у границы подступивших к стене высоченных сугробов – Могли просто замерзнуть.

– Эх… А бункер?

– Да не знаем мы пока! – рявкнул не выдержавший Сергей, уже сидящий рядом с печкой. – Филя! Дров подбрось, едрить твою! Я обрывков с карманами натащил – может, документы в них какие или еще что. А в рюкзаках что?

– Да мусор, считай, один померзлый…

– Тащи сюда! Отогреем все это добро и осмотрим. Охотник… ты ведь копать собрался?

– Да, – кивнул я, в то время как вездеход тяжело разворачивался на месте, вспарывая снег и дробя торосы.

– А может, протараним сугроб?

Поднимаясь с кресла, я покачал головой и тихо пояснил:

– Окажись я здесь – первым делом постарался бы зарыться поглубже в снег. Затем начал бы копать проход к занесенным воротам. Думаю, кто‑то из этих несчастных наверняка поступил точно так же.

– Эх… – слушающий меня Филимон жалостливо вздохнул. – Беда‑то какая…

– А если их убили? – спросил молчавший до этого радист, сидящий у своей аппаратуры. – Кости мало о чем скажут, если на них следов нет от ножа там или от пули.

– Расклад может быть любым, – я пожал плечами и кивнул на разложенные на полу обрывки и какие‑то уцелевшие вещи. – Но раз их рюкзаки и сумки остались здесь же, я ставлю на мороз и хищников, а не на других людей.

– Согласен, – буркнул Сергей, показывая всем лежащий на ладони нож. – Финка! С наборной рукоятью. Вещь! Такую в снегу бросать не станут. Людишки тут либо померзли, либо хищники их подрали. Охотник прав: они просто не сумели попасть в убежище. Или их не пустили…