Перекрёсток

Сама Арда, по непонятной для Стеллы причине, чувствовала перед этим негодяем свою вину. Каждый день они повторяли маленькую копию ритуала, чтобы держать парня в нормальном состоянии. И каждый раз подруга прятала глаза и вздыхала, стараясь помимо стандартных усилий сделать для больного что‑то ещё: укрепить слабеющие мускулы, улучшить кровообращение…

Свои действия она объясняла тем, что не хотела убивать нападавших. Будто их смерть меняла то, что…

Что ей успел понравиться преступник.

Колпачок пузырька с эликсиром жалобно звякнул, возражая бесцеремонному обращению. Выдохнув и уняв дрожь в руках, Стелла резко развернулась к Нейту и спросила:

– Почему ты это сделал?

– Что?

– Почему ты напал тогда на ту повозку?

– А вы с офицером теперь решили вести свои допросы по очереди? – огрызнулся Нейт.

– Ой, смотрите, у него всё же есть зубки, – съязвила Стелла, но тут же замолчала и прикрыла рот ладонью.

– Теперь есть. Я, кстати, и не знал, что в услуги Цитадели входит врачевание выбитых зубов. Неожиданно, но – спасибо. – Несмотря на враждебность тона, по поводу зубов Нейт был правда благодарен. Он никак не ожидал, что приводившие его в сознание обратят внимание на такую мелочь – ведь это его неудобство никак не влияло на способность давать показания.

– Считай это подарком от зубной феи. И всё же – почему? Неужели тебе нравится грабить и убивать?

Из тона волшебницы внезапно пропал яд. Скорее было похоже, что она удивлена и расстроена. Нейт почувствовал, как в нём поднимается волна раздражения.

– Да всю жизнь мечтал. А впятером на одну дохлую девицу – так вообще. Такое мужество нужно, знаешь ли.

– Но тогда почему?

Нейт вздохнул. Как объяснить ей покороче? Что жизнь на улице не оставляет так уж много вариантов. Что он не мог отказаться ехать в дозор из‑за Проныры. Что он слишком плохо ездит верхом, чтобы сбежать от разбойников. Это всё очень, очень долгая история, до которой этой холёной блондинке нет, и не может быть дела.

– Потому что меня вынудили. У меня не было другого выхода.

– Но почему ты тогда просто не расскажешь всё офицеру Венсо? Он найдёт тех, кто послал тебя, и на дорогах станет безопаснее. Ты вообще думал, что бы было, если бы вы напали не на мага?

Нейт стиснул зубы. Он слишком хорошо помнил девиц, которых вытаскивал из спальни Брандона. И слишком хорошо представлял, что бы сделали бандиты с той девчонкой.

Девчонку, он, кстати, совсем не помнил – не рассмотрел из‑за кустов. Но одно он знал точно: из всех возможных исходов того дерьмового дня, то, что случилось – было наилучшим для него вариантом.

Жаль только он не успел умереть. Тогда бы перед ним не стоял этот мучительный выбор. С одной стороны, он ни секунды не колеблясь сдал бы весь притон своего бывшего хозяина.

А с другой – если Проныра ещё там, то во время облавы ему несдобровать.

Нейт поёжился под взглядом Стеллы. Сейчас он был совсем не враждебным, а таким искренним и открытым, что Нейт почувствовал себя ужом на сковородке.

Они спасли его, неделями возились с ним. Сейчас он вообще жил как король – только и делал, что спал и ел. Спал на чистом, и ел вкусно. Несмотря на все угрозы гвардейца, тот ни разу и пальцем его не тронул. И взамен от него просят только сдать больного ублюдка, чтобы его бандиты не убивали людей на дорогах…

– В том месте… остался человек, который дорог мне. Во время облавы бывает всякое, я не могу так рисковать, – неожиданно даже для себя сознался Нейт.

Взгляд Стеллы погас.

«Он ещё и влюблён в кого‑то. Корчит из себя благородного, пока его подельники бесчинствуют на дорогах».

Внезапно разозлившись, Стелла сказала:

– Ты не первый мужчина, которого я лечу. Я знаю, что тебе много раз доставалось, и сильно. А ещё знаю, что сам ты никого никогда не бил – у тебя руки не воина. Может ты вор, может мошенник, но точно не обычный бандит. Вот только знаешь… чтобы убивать кого‑то, не обязательно самому держать меч. И если у тебя есть хоть капля совести, ты поможешь офицеру.

Каждый день я и моя подруга лечим тебя. И продолжаем лечить, даже зная, кто ты. И будем делать это дальше. Потому что так – правильно. А что сделаешь в ответ ты? Пока ты только покрываешь убийц и насильников. Стоит ли жизнь твоей подружки всего этого?

Глядя вслед ушедшей целительнице, Нейт сжался. Старик Проныра попрощался с ним ещё до того, как он уехал в дозор. И как ни крути, волшебница была со всех сторон права.

Завтра он прекратит быть трусом и расскажет всё, что знает. Даже если его потом повесят, а Проныру убьют во время облавы.

В конце концов, туда им и дорога. Но всё‑таки жаль, что он тогда не успел умереть.

***

У палатки Феликс столкнулся с леди Стеллой. Она была непривычно взвинчена, чуть не врезалась в него, но даже не извинилась.

Интересно, что такого отколол его подозреваемый? Будь это любой другой бандит, Феликс бы решил, что парень домогался леди Стеллы, или сказал ей что‑то неприличное. Но этот молчаливый заморыш ну никак не походил на того, кто мог бы грубо разговаривать с женщиной.

Войдя внутрь, Феликс заметил, что Нейт совершенно раздавлен. Такой взгляд Феликс видел только однажды – когда отцу пришлось убить лошадь, безнадежно сломавшую сразу две ноги. Перед тем, как ей перерезали горло, смотрела она именно так – со смесью отчаяния, апатии, боли и страха.

Первым порывом было спросить «что случилось». Но профессионализм всё же взял верх над любопытством, и Феликс просто молча уселся недалеко от задержанного.

Опыт гвардейца говорил, что чем сильнее душевные терзания, тем охотнее люди говорят. Так и случилось – не прошло и пяти минут, как его молчаливый подозреваемый запел соловьём.

О такой удаче Феликс и не мечтал. Поймать не просто главаря местной шайки разбойников, а лидера организованной городской группы… Все усилия обещали теперь окупиться стократ. В конце исповеди Нейта Феликс слушал его уже довольно рассеянно, обдумывая дальнейшие шаги.

– У меня есть одна просьба, – тихо сказал Нейт напоследок. – в том подвале… остался один старик. Он совершенно безобидный и не сделал ничего плохого. Мы вместе путешествовали, и он оказался там случайно. Если я дам его описание, можно ли сделать так, чтобы его не тронули?

Феликс задумался. С одной стороны, он может пообещать что угодно. А с другой – он принимал участие в облавах, и прекрасно понимал, что те, кто не мог быстро бегать или защитить себя, всегда первыми попадали под раздачу. Причем в половине случаев их затаптывали свои же.