Перепутье: Начало после конца

Адам не помнил, как выбежал из дома. Он был в сотне метров от него, когда в первый раз обернулся. Силуэт существа, подсвечиваемый отблесками камина, виднелся в дверном проеме. Оно стояла на задних конечностях и, если бы могло смотреть, то смотрело бы ему вслед. Прыжок, и темнота ночи скрыла в себе его черное, как уголь, тело.

Новая порция страха добавила сил, мышцы снова напряглись. В голове не было места мыслям, там звучал голос. Он повторял одно и то же: «бежать, бежать еще быстрее! Как можно дальше! Куда угодно, главное чтобы быстрее и дальше!».

Под ногами мялась трава и земля, камни улетали в темноту от кратких встреч с ботинками. Адам бежал как никогда до этого. Он бежал от страха, от ночи, от самой смерти, чье дыхание чувствовал у себя за спиной. Он сбавил ход только лишь когда от частого дыхания начала кружиться голова. Легкие болели от недостатка кислорода, тело горело, виски пульсировали. Даже голос в голове утратил былую силу и теперь, если и говорил, то шепотом, прося, а не требуя. И без того истощенный до пределов организм забирал в пользование крохи, что остались от последних ресурсов.

 

Признаков преследования не наблюдалось, хотя Адам запросто мог их не заметить. Доверять своим глазам он не мог, они слишком плохо видели в темноте. Он чувствовал сердцем, что опасность где‑то рядом и продолжал идти в сторону от нее. Ради чего он это делал, ради чего насиловал себя и свое тело? Он это делал потому, как должен был. Ему необходимо было выжить сейчас, выжить после, выбраться в цивилизацию и каждому показать, что он смог. А дальше сказать Аннет, что он любит ее, послать куда подальше неблагодарную работу и уехать, как они с женой и планировали – на море. Все остальное было неважно, все остальное слишком давило.

Как назло, путь стал сложнее. Трава алого цвета, различимого даже в ночи, приобрела размеры и густоту, все чаще попадалась мелкая поросль. Обессиленные ноги спотыкались чаще прежнего. Было уже трудно понять, это они тащили тело за собой или сами тащились за ним. Сколько прошло времени, много или мало, Адам не знал. Лес вокруг появился, будто сам по себе, в один момент. Ветер сталкивал ветви деревьев, напевал гудением и воем душевную песню его проклятых дней. Вместе с воем пришел запах. Тонкий, едва уловимый запах надежды – запах человеческой еды. Сквозь редкую поросль он заметил мерцание костра. Там, совершенно точно, были люди. Вот она – цивилизация, путь и не в идеальном для нее виде! Он спасен, осталось только дойти и не распугать туристов.

 

До костра оставалось всего метров десять. Глаза уже различали тело спящего у него мужчины, два огромных рюкзака и походную утварь, оставленную на камнях у огня. Вдруг, что‑то тупое и твердое ударило в голову. Перед глазами пробежали круги, а после них пришла тьма. Тело обмякло и упало на мягкое покрывало лесного мха.

 

Глава 7: Два брата

 

– Ай, да чего тянуть? Хлопнуть его тут на месте, да и кинуть в лесу! Почве удобрение будет, – посасывая сигарету, рассуждал вслух высокий рыжий мужчина с мелкими глазами. Он достал из‑за пазухи огромный нож и играючи указал лезвием на привязанного к столбу человека.

– Вилли, успокойся, – размеренно хриплым голосом осадил его напарник, плотнее затянув за шнуровки капюшон плаща. – Как ты это себе представляешь? Мы столько топали, чтобы просто прихлопнуть его? Нет. Надо разузнать, кто он и что забыл на нашей территории. – Мужчина в капюшоне отогнал рукой плотное облако дыма, что выпустили легкие рыжего, соединил пальцы рук в замок и прохрустел ими. – От очередной головы Маркус вряд ли будет в восторге. Надо допросить. Вдруг этот для Кредов ноги пачкает, или орден послал очередного проповедника. Одежда у него странная. Я такой отродясь не видел!

– Твоя правда, Билли. Голова – ты! Не зря мать старшим назвала, хоть я и родился раньше, – курильщик усмехнулся.

От громких голосов и смеха Адам очнулся. Голова гудела, ныла глухой болью в висках и затылке. Глаза кое‑как открылись. Его руки и ноги были связаны, он их даже не чувствовал. Тугой шнур пережимал вены, впивался в кожу, мешая крови течь по привычному для нее маршруту. В помещении гаражного типа помимо него находилось двое мужчин. Оба высокие, упитанные. Одеты они были по‑военному: утепленные берцы, черного цвета комбинезон, походный плащ, что скрывал редкие бронированные элементы и простейший экзоскелет военного образца – выглядели они, по меньшей мере, опасно.

 

За спиной приоткрылась дверь. Комнату сразу наполнил недовольный женский голос:

– Ребят, нет, ну вы чего?! – женщина явно злилась. – Вы что тут развели? Мало того что человека связанного ко мне привели, так еще и курите дома! Я вам за многое благодарна, но садиться на шею не позволю. Соблюдайте правила! – Подтвердив серьезность своих слов, она стукнула ботинком по бетонному полу.

– Правила?! – громила в капюшоне обернулся и с улыбкой добавил. – Уж, не к Кредам ли ты подалась, Мари?

За спиной стояла Мари. Да, это точно был ее голос. Осмелев, Адам решился влезть в разговор:

– Простите, тут, видимо, какая‑то ошибка, – осторожно произнес он.

В помещении нависла тишина. Лишь рыжий здоровяк шумно выпустил очередную порцию дыма. После небольшой паузы послышались быстро приближающиеся шаги. Глазам предстали женские ноги, обтянутые термокостюмом, стройное тело и лицо Мари, почему‑то искривленное в гримасе презрения. Не успел Адам понять, что к чему, как хлесткая пощечина оставила красный след на его щеке. Громилы рассмеялись.

– Это тебе за твою благодарность! – под их аплодисменты озвучила обиду женщина. – Я тебя полтора километра тащила на себе, потом отмывала, лечила, одежду стирала. Все сделала, а ты как поступил?!

В ее глазах бушевал вихрь эмоций, а он не знал, что ответить. Ее слова были правдивы – он поступил некрасиво. Не поблагодарил, как следует, вдобавок нахамил. Стыд и чувства, пришедшие за заслуженной, но кажущейся несправедливой пощечиной, буквально сжигали изнутри.

– Я… – он запнулся и, доведенный до предела выругался, встряхнув руками и всем, чем только мог. – Чертовы веревки, да снимите вы их! – Да, я был не прав. Извини. Но и ты пойми меня! Я не помню ничего после происшествия в РоботиксГансИндестрис, а тут появляешься ты, рассказываешь фантастические истории, в которые я, уж извини, но не могу поверить. Потом странная трава, чудовище у мельницы – у меня голова кругом. Мне кажется, я сошел с ума, но ведь это не так! Прости меня, если это возможно. Вел себя, как идиот – это правда. Но, прошу тебя, помоги разобраться со всем и освободите меня, наконец! Черт, подери, я же не преступник какой‑то!

– Душевно! Я чуть было не прослезился, – иронично высказался мужчина в капюшоне. – Может помощь тебе и нужна, но здесь уже никто и ничто тебе не поможет. Может, ты и не преступник, но теперь ты – собственность Каперов. Теперь ты – никто, усек? – грозно прохрипел он.

 

Билли был так же крепок, как и рыжий Вилли. Только сейчас, разглядев Капера лучше, Адам заметил их схожие черты: глаза, брови, нос, даже губы. Его отличали лишь впалые щеки, лысина вместо рыжих кудрей и хладнокровное спокойствие в глазах.

– Постой, Билли, – неожиданно вмешалась Мари. – Пока мы не рассчитались, он принадлежит мне. Это я его нашла, а значит, он моя собственность. Ведь так написано в Кодексе?