Перепутье: Начало после конца

– Да, будь ты проклята, женщина! – разревелся Капер в капюшоне. – Зачем он тебе нужен?

Билли встал и уставился на нее в ожидании объяснений.

– Может, и не нужен… – неуверенно ответила Мари. – Но Кодекс я соблюдаю. После Определения у любого будет шанс выкупить его. Я даже сделаю скидку для тебя, учитывая, что вы с братом помогли вернуть его.

Капер в капюшоне недовольно скривился, но делать было нечего.

– Метку ему поставлю, – доставая из‑за спины странный прибор, произнес он. – Это, чтобы бегать за ним снова не пришлось. Как прибудем в Арбор, ты получишь плату и передашь нам его. Только не забудь вычесть наши услуги. Землю топчем не задаром!

– По рукам! – согласилась Мари и удовлетворенно кивнула.

Она напоследок бросила беглый взгляд на Адама и ушла. Рыжий снова закурил, недовольно покачав головой. Тем временем его лысый двойник подошел к Адаму, схватил его за волосы, потянул вниз, после чего приложил к оголенной шее необычное устройство и одним нажатием на курок вогнал жучок под кожу.

– Ай! Что это было?!

– Это твоя цепь, бегун хренов! Дальше ста метров от меня не советую отдаляться, – без эмоций ответил Капер.

– А что будет? – прозвучал новый вопрос.

– Ты попробуй и узнаешь, – усмехнувшись, вмешался Вилли. Он потушил окурок о ладонь и кинул бычок в угол. – Пошли, брат, жрать уже хочется!

– Тебе лишь бы пожрать, – грубо обрезал его Билли. – Ладно, идем. Здесь делать больше нечего.

– А, как же я?! Никуда бежать не собираюсь, но веревки слишком тугие. Честное слово, рук не чувствую!

Братья снова рассмеялись. Оставив вопрос без ответа, они захватили несколько мелких подсумков со стола и ушли.

 

Время текло беспощадно медленно, сопровождаясь болью самых разных цветов и видов. От голода скручивался желудок, голова раскалывалась от недавнего удара, ныли связанные руки и ноги, а душу терзали страхи. Казалось, все существование было наполнено страданиями. Адам все еще не понимал случившегося, не понимал, как с этим быть, и это чувство потерянности глумилось над ним, доводило до безумия. Оставалась лишь слабая надежда, что все это – ужасный сон или извращенное видение. Он уже видел смерть Аннет, быть может, на солнце снова бурлили вспышки и активности, а он вновь лежит на полу коридора, не способный отличить реальность от иллюзии. Уж лучше так, чем все это оказалось правдой.

Адам сидел на холодном полу. Он хотел успокоиться, постараться забыться и расслабиться, но боли не давали этого сделать. Тогда он попытался отвлечься, изучил взглядом все, что смог увидеть, попытался ослабить путы, но и это не помогло. В конце концов, ему стало настолько неуютно, что он начал нервно прыгать на месте и биться плечами о столб. Его трясло. Поглощенный этим процессом, он не услышал, как в помещение кто‑то вошел. Гостем оказалась Мари.

– Так ты себе лучше не сделаешь, – подметила она, моментально окончив нервные метания мужчины. – Как ты появился в лесу?

Появление живого человека и вопрос привели Адама в чувства. Как он смог заметить, Мари уже не злилась. Напротив, в ее голосе слышались озабоченность и сочувствие.

– И снова, прости, – неловко сказал он. – Просто эти веревки буквально сводят меня с ума. Что касается твоего вопроса, то я не знаю. Я был на испытаниях нового вида энергии, в подземном центре управления. Что‑то пошло не так, неизвестная субстанция вышла из‑под контроля. Меня засосало в какую‑то дыру в воздухе, и там я потерял сознание.

– Занятно, а какой сейчас год? – спросила Мари, просверлив собеседника проверяющим взглядом.

– Я надеюсь, две тысячи сто четырнадцатый. Разве это не так? – неуверенно ответил тот.

– Дело в том, что сейчас тридцать второй год. Просто тридцать второй. – Она сочувственно помотала головой и присела напротив. – В 2114 году старого летоисчисления, в День Обнуления из‑за редкого природного феномена все, в основе чего лежал термоядерный синтез, вышло из строя. Реакторы атомных станций взорвались, как и остатки ядерного оружия. Ты не знаешь этого? – Адам непонимающе взглянул на нее и молча покачал головой. – А того, что большинство городов Североатлантического Альянса и Федерации Независимых Государств были стерты с лица земли, тоже не знаешь?

Он и этого не знал. Он не знал ничего, о чем спрашивала Мари, и чем больше она говорила, тем тяжелее становился ком в горле от осознания пропущенных событий.

 

– Это ужасно… – тихо, с грустью в голосе, обреченно произнес он.

– Ну, я тебе так скажу, тут каждому пришлось принимать новости с такими же чувствами. Я‑то сама маленькой была. Тогда мне все это моя вторая мама объясняла, – призналась Мари и тяжело вздохнула. – Мне было всего пять лет, вообще ничего не понимала. Помню, яркое солнце сменилось зеленым сиянием. Все вышли посмотреть. Это было красиво, очень красиво. Потом сирены, чей‑то голос на всю округу и паника. Люди бегали и кричали. Отец собрал вещи, потащил нас с мамой за собой, но в толпе я потерялась. Как же я плакала тогда… – Она замолчала, склонила голову, обняла сама себя руками и продолжила говорить уже тише. – Родителей я так и не нашла. Не думаю, что они выжили. Мало кто выжил в те дни. Но мне повезло – помогли. Меня подобрала пара на дороге уже поздней ночью, они меня привезли сюда. Правда, и их уже нет в живых – старенькие были. Сначала мама, а после и папа. Я называю их вторыми. – В общем, – она сменила тон на непринужденный. – Со дня, изменившего все, прошло тридцать два года. С него и идет новое летоисчисление. А, о таких как ты, я слышала. Мы называем вас «мечеными». Ты ведь не просто в дыру в воздухе прыгнул тогда, правда?! Тебя, должно быть, коснулось своим поцелуем сияние?

Адам попытался вспомнить детали его последних дней.

– Я помню зеленые языки какой‑то субстанции, – неуверенно начал он. – Они были повсюду. Они высасывали из людей жизнь. Не знаю, что это было, но останься, я стал бы таким же мертвецом, как и остальные. Это все, что я помню… – он на секунду замер. – Подожди, если все это – правда, выходит, я пропустил тридцать два года?! Но, как я выжил?! Это ведь невозможно! А, как же моя жена, Агата и другие?!

– Мы все кого‑то потеряли, – грустно ответила Мари. – Не думаю, что ты сможешь найти кого‑то из прошлого. Людей старого мира практически не осталось. А что касается тебя, так, с мечеными все непросто. У вас какая‑то особая мутация, но деталей я не знаю.

Адам безнадежно выдохнул, устало прижал голову к столбу. Мари рассказала о многом. Из ее слов стало понятно, что вся планета, так или иначе, пострадала в тот злополучный день. Он изменил все. Природа после него будто бы восстала против человека и последовательно добивала тех, кого обошли стороной ядерное пламя и облака радиации. Взрывы, землетрясения, цунами, пожары, наводнения, ко всему этому после добавились голод, болезни и смена климата. А, как вишенка сверху, буйство потоков все той же неизвестной субстанции, меняющей пространства, рождающей различные природные мутации. Местные ее почему‑то называли «великая Мать». Эта «Мать» изменила все: флору, фауну и даже самого человека. Рассказала Мари больше и о местных организациях, возникших на остатках эпохи Изобилия. Об Ордене Истины (сборище фанатиков, объединенных новой религией), Каперах (наиболее крупной организации в этих краях), Биониках, Девах Альвильды, всадниках Морвана и многих других.