Перепутье: Начало после конца

– Эй, ты как? – знакомый мужской голос прозвучал откуда‑то издалека.

В миг все пропало, переключилось, будто канал на древнем телевизоре. Адам снова видел коридор, пол и стены. Он повернул голову на звук и увидел склонившегося над ним Одли.

– Я вызову медиков, – сказал тот. – Как ты себя чувствуешь?

– Не нужно медиков, – дрожащим голосом ответил Адам. – Думаю, это побочный эффект использования нейроинтерфейса, – сразу добавил он, постепенно приходя в себя. – Простите, что вы стали этому свидетелем. Я не думал, что все может быть так серьезно.

– Когда ты им пользовался?

– Перед нашей встречей. Простите. Я в порядке. Правда, не беспокойтесь. За помощью я обращусь сам.

Одли недоверчиво посмотрел, но потом разогнулся и спросил уже другим тоном.

– Идти сможешь?

– Да, конечно.

Адам поднялся на ноги. Сейчас он не испытывал никакого физического дискомфорта. Голова не болела, тело было полно энергии. Оно было таким, каким и должно было быть, но вот чувства – черт бы их побрал! Они продолжали бушевать внутри, мешая мыслить, сводя попытки казаться «нормальным» на нет.

 

Дорога до холла прошла в полном молчании. Адам старался держаться изо всех сил. Мысленно он корил себя, что решился использовать неироинтерфейс, зная, что тот поврежден. Такое могло совсем плохо кончиться. Он должен был закончить дело с Робертом и потом пройти курс восстановления. Если раньше он просто плохо сдал медицинский тест, и относился к этому вопросу не сказать, чтобы серьезно, то теперь, столкнувшись с реальными последствиями, он испытывал страх. Повторись подобное вновь, далеко не факт, что его нервная система выдержит. И тогда всему придет конец. Даже, если он не умрет, но на всю жизнь останется инвалидом, не способным ни на что, а это не могло не пугать.

 

– Да… – разорвал молчание Роберт, когда они вошли под своды купола холла. – Прекращай пользоваться нейроинтерфейсом. Я знаю, он значительно экономит время, но стоит ли нам в нашей действительности спешить? Будет обидно, если одна из таких игрушек лишит тебя всего.

– Вы, несомненно, правы, – согласился Адам. – Еще раз прошу извинить за такую неловкость. Право, неудобно перед вами.

– Забудь. Поправляйся. Но ты помни, что я жду тебя завтра.

– Да, конечно, – Адам кивнул.

– Хоть живым, хоть мертвым!

– Надеюсь, что живым. Уж, больно вы меня заинтриговали.

Оба засмеялись. Один, не естественным, рабочим смехом, другой, так же, не честно, пересиливая бурю эмоций, что все еще не улеглись внутри.

 

Не успел Роберт покинуть стен Центра, как руку пробила вибрация – звонок.

– Он ушел? Как все прошло? – Агата была взволнована.

– Прошло хорошо, но он вывернул мне руки. Придется приехать к нему в офис с опытным образцом. Там он обещал подписать договор на поставку трехсот тысяч единиц, – выдохнув, Адам добавил чуть тише, – Агата, я могу подняться к тебе на разговор, будет свободная минутка?

– Конечно. Заходи, расскажешь все подробнее. Триста тысяч это даже больше, чем мы рассчитывали, молодец! – кратко ответила директор, и закончила вызов.

 

Дверь в кабинет Агаты была приоткрыта так, что еще из коридора стали слышны отрывки выпуска новостей:

– «День панических атак» – так окрестили эти сутки медики и ученые всего мира. Сотни тысяч случаев неподконтрольных видений были зафиксированы в странах Североатлантического Альянса и Федерации Независимых Государств. Потерпевшие заявляют, что видели конец света, связанный с применением оружия массового поражения. – Сердце забилось сильнее. – На фоне этих событий уже активизировался ряд некоммерческих объединений с требованиями полного уничтожения старых запасов ядерного оружия и закрытия всех ядерных объектов. Во многих городах начались стихийные митинги. В прямом эфире у нас пресс‑секретарь Североатлантического Альянса майор Артур Кирк:

– Мы не можем дать объяснение этим странным видениям, – раздался суровый командный голос. – Мне приходят данные ученых. Они связывают этот феномен с необычной активностью на Солнце. Единственное, в чем мы можем вас уверить, – это в том, что никаких военных действий с применением старого ядерного арсенала быть не может.

По коридору проехал робот‑уборщик, застигнув Адама, погруженного в прослушивание заявлений майора, врасплох. Отшатнувшись, тот шепотом выругался и снова прильнул к проему двери, откуда доносилась речь Артура Кирка.

– Я уже общался с моим коллегой в Федерации Независимых Государств, – продолжал майор. – Мы в очередной раз подтвердили все соглашения в рамках договора о хранении и использовании ядерного вооружения. Мы живем в мире и согласии уже более тридцати лет, и никаких причин для начала боевых действий ни у нашей стороны, ни у правительства Федерации Независимых Государств нет.

К политикам веры не было уже давно. Это перешло от отца. Тот всегда при просмотре новостей бранился, называя чиновников лодырями и нахлебниками. Сам Адам таковыми их не считал, но и веры в их слова у него со временем так и не появилось.

– Мы просим общество спокойно отнестись к событиям сегодняшнего дня и дать возможность ученым во всем разобраться, – продолжало литься из динамиков. – Также могу подтвердить, что сегодняшний феномен затронул лишь граждан Североатлантического Альянса и Федерации Независимых Государств.

«Интересно получается, на нас и жителей ФНГ солнце влияет, а на остальных нет? Ерунда все это», – прозвучали в голове мысли.

– Мы будем снабжать вас информацией и проведем все необходимые проверки, чтобы разобраться и дать четкую оценку сегодняшним событиям, – уверенно пообещал Кирк, поставив точку в своем выступлении.

Адам постучался в дверь кабинета и приоткрыл ее. Директор сидела за столом, просматривая записи видений, уже доступные в сети. Картинка была знакома: взрыв, уничтожающее все вокруг пламя и пепелище, оставленное после прошедшей волны.

– Вот так новости! А я‑то думал, это все мой нейроинтерфейс подшучивает, – заговорил Адам, медленно подходя к экрану с картинками воспоминаний потерпевших.

– Тебе тоже досталось? – с беспокойством поинтересовалась Агата.

– Да, в момент, когда я проводил Роберта. Видимо, отключился на пару секунд. Все это очень странно.

Директор нахмурилась и покачала головой: