Поднимая веки

– О чём ты говоришь, отец?

– Разве ты не помнишь? – он посмотрел на меня и усмехнулся.

– Помню что? – не понимал я.

Отец встал, развёл руки в стороны и сделал ими несколько круговых вращений, после чего сложил ладони вместе на уровне своей груди и принялся что‑то невнятно бормотать себе под нос. Я был вынужден молча смотреть на него, пока он не закончит свою молитву. Когда отец, наконец, остановился, он окатил меня суровым взглядом, медленно опустил руки, подошёл ко мне, затем резко и крепко схватил меня за плечи и грозно произнёс:

– Ты не настоящий!

– Отец, – говорить было трудно, слёзы застыли в моих глазах, – я рад встретиться с тобой снова, но что за бред ты несёшь?

Он отпустил меня, сделал несколько шагов назад и упал на колени. Сзади него медленно расползся в стороны портал с золотистой окантовкой. Я пристально наблюдал за каждым движением внутри этого потустороннего пятна, но успел уцепить только то, как копьё сияющего ангела с огромными белыми крыльями пронзает моё собственное оголённое тело. Там было что‑то ещё, но не успел я испытать полноту недоумения, как уже сидел у койки моего отца, чей медленный пульс превратился в постоянную непрерывную линию. Часы показывали, что я находился в мире отца один час и двадцать восемь минут. Очевидно, что время там работало по иным законам. Нам ещё предстояло разобраться в этом.

Я сообщил об этом случае руководству и следом, в течение нескольких долгих лет, мы коллективно пытались разобраться в том, что именно я увидел, как это произошло и что этому способствовало. Мы рьяно пытались найти ключ к тому, как вновь открыть мир внутри человека. Изначальный смысл данной технологии был направлен на такие состояния, как кома и сон, но мы были вынуждены отбросить эти стороны и направить своё внимание только на смерть. Это было правильное решение.

Тогда не было ясно, что именно мне открылось в сознании отца. Мы допускали и вариант того, что именно это происходит со всеми после смерти и каждого из нас ждёт мир, поражённый войной ангелов и демонов, но всё решило второе внедрение. Как оказалось всё это индивидуально. Странно, конечно, что мой отец создал именно такую вселенную, но по мере раскрытия некоторых деталей работы этого момента, его мир начал казаться мне менее удивительным и по сравнению с рассказами моих коллег о том, что они наблюдали внутри других людей, казалось, что мой отец вполне себе адекватен. Думаю, он просто устал от вседозволенности собственного разума и в какой‑то момент разыграл перед собой эту игру. Я надеюсь, что он знает, где находится и просто делает вид, что он не управляет своим миром. Это распространённое явление.

Так или иначе, более я не внедрялся ни в его, ни в чей‑либо ещё мир и, более того, наложил запрет на проникновение в реальность моего отца. Компания пошла на эту услугу, так как считала себя должной перед моим вкладом в её развитие.

Собственно, вернёмся к порядку. Потребовалось потратить ещё много времени для исследований и разработок, чтобы мир, наконец, узрел аппарат заморозки времени. До него мы целыми днями наблюдали за тяжелобольными и безуспешно нажимали нужную кнопку, когда пульс пациента прекращался. Мы учитывали и то, что мозг ещё живёт некоторое время, после этого, но как бы мы ни старались попасть в нужный промежуток, ничего не выходило. Но, когда время раскрылось перед нами, и человек завладел если не им, то его частью, союз открытых технологий позволил нам сделать то, к чему, ни больше ни меньше, нас вело всё развитие человечества.

Но вместе с тем мы наткнулись на ещё одну небольшую проблему. Как оказалось, когда время стоит на месте, воздух не может проникать в лёгкие. Наряду с физическими плотными объектами он тоже застывает во времени и не проникает в организм. Но мы должны быть благодарны вселенной за то, что она позволяет нам свободно перемещаться в этом кадре, хоть и без возможности взаимодействия с чем‑либо. Воздух как бы обтекает исследователя по контуру и возвращается точно до атома на своё место, когда внедритель возвращается в настоящее. Нечто подобное происходит и с водой, объекты, плотность которых выше, не пропускают нас сквозь себя.

При всём этом, что весьма странно, мы слышим звуки, которые издаём в прошлом, скорее всего человека из настоящего окружает слой неведомых нам частиц, который и позволяет распространяться вибрациям звука вне посредственной близости. Что это за частицы, да и частицы ли вообще выяснить невозможно. Все попытки исследовать этот момент не дали никакого результата. Не знаю, может это просто воля вселенной.

Слава богу, мы додумались провести предварительные опыты по заморозке времени на животных и по их возвращению обнаружили их мёртвые тела. Экспертиза показала нам, что смерть наступила от удушья. Решилось всё в итоге просто, мы использовали баллон с кислородом.

Весьма интересно себя ведёт углекислый газ, который мы выдыхаем. Он так же не взаимодействует с частицами замороженного времени, но распространяется как и в настоящем. То есть по возвращению внедрителя он не сконцентрирован в одном месте, а также рассеян, как и в статичном прошлом. Поэтому ни хлопка при возвращении, ни других аномалий с воздухом не наблюдается. Тоже происходит абсолютно со всеми газообразными веществами. Отличие касается плотных предметов, в частности и жидкостей. Если газы рассеиваются и в таком же положении возвращается в настоящее, то, скажем, мяч, который ты бросишь в сторону, вернётся поблизости с тобой, вне зависимости от положения в застывшем кадре прошлого. Поэтому, если во время исследования вам захотелось плюнуть или в туалет, то лучше делать это в специальный пакет или быть готовым вернуться с нелицеприятной субстанцией около ваших ног. И всё же всё это странно, в этом сможет разобраться только гениальный безумец.

Сейчас же все эти вопросы с рассеянным газом перестали нас волновать, так как техника зашла ещё дальше, и был изобретён специальный клапан, который достаточно вставить в нос, чтобы свободно дышать, заимствуя воздух из настоящего. Думаю, с этим вопросом вам поможет разобраться кто‑то другой.

Была и ещё одна проблема с самим внедрением. Если я попал в мир отца в реальном времени, то в прошлом это было сделать несколько сложнее. Во всём виновата вся та же статика. Все объекты, в частности и исследуемые люди, были неподвластны абсолютно никакому воздействию. Буквально можно было выстрелить в них в упор и не получить никакого результата. Но всё же мы смогли на основе самого аппарата путешествия во времени преодолеть и этот барьер. Таким образом, мы открыли все составляющие, которые позволяют нам соединить миры прошлого и настоящего.

Важный момент, настоящее не перестаёт быть настоящим. Оно не останавливается, когда внедритель занят своими делами в застывшем мгновении, оно движется так же, как и всегда. Поэтому, когда он вернётся назад, пройдёт ровно столько, сколько он пребывал в сознании исследуемого относительно нашего привычного времени. Сейчас норма составляет два часа. То есть, когда внедритель останавливает время, для сторонних наблюдателей он просто исчезает, мгновенно, без какого‑либо звука или эффекта, просто исчезает. Возвращается же он с помощью устройства, мы заранее настраиваем таймер и по его истечению он вместе со всеми вещами, всем, что не принадлежит прошлому, возвращается назад в настоящее. Всё дело в вибрациях. Но не об этом.

С точностью хирурга мы останавливали время вновь и вновь, шагая по микроскопическим отрезкам к цели, пока, наконец, не обнаружили вход. Вторым человеком, побывавшем в мире умершего, был мой коллега. Он оказался в совершенно иных реалиях, нежели я. Во‑первых, пациент не имел к нему никакого отношения, а во‑вторых, внутри он обнаружил практически тот же мир, что и наш. Он описывал, как гулял по просторной площади с миловидной девушкой и разговаривал с ней о бытовых вещах, таких как: времена года, еда, щенки, игры. Он не обнаружил явных различий между нашим и его миром, да, примечательно, что умершим был старик восьмидесяти двух лет.